Господин из завтра. Тетралогия

А то ведь негоже строить магистраль под самым носом у потенциального противника.

— Ты, Дим, уж извини, какого противника считаешь потенциальным в том регионе? — хмыкнул Алексей. — Если Китай, то он сейчас никто и звать его никак, и в таком положении он будет пребывать еще долгое время. Тем более присоединение Маньчжурии просто автоматом требует постройки дороги именно в том регионе, а не за Байкалом.

— Ну как же… Во-первых, железная дорога строится не на один год, а за это время Китай вполне может подняться, как это и случилось в наше время.

А когда это произойдет, передвигать дорогу будет поздно. А во-вторых, «Северное направление» более полезно для освоения Сибири! А Маньчжурия… нужна ли нам она?

— А кто сказал, что мы будем присоединять только Маньчжурию? Там еще Монголии разные есть — прекрасная местность… и население для формирования иррегулярных войск! — улыбнулся Николай.

— Да на хрена?! — возмутился я. — Нам бы уже завоеванное переварить…"

"— Пойми, Димыч: с присоединением Маньчжурии, а у нас сейчас есть все возможности ее таки присоединить, граница будет проходить гора-а-аздо дальше! — сказал Николай.

 — Да враги просто замаются переть к нашей железке через набитые разными хунхузами степи! К тому же Маньчжурия нужна в качестве продовольственной базы Дальнего Востока. Как Казахстан для Сибири.

— Собственно, японцам она же нужна по тем же причинам! — вставил Алексей.

— Плюс к тому: присоединение Маньчжурии вызовет сильный общественно-экономический резонанс — ибо Россия на протяжении всей своей истории развивалась именно территориально! — с воодушевлением продолжил Николай.

— Ты ведь, Дим, я так понимаю, по сути, нам БАМ строить предлагаешь? — решил уточнить дед. Я кивнул, а Альбертыч продолжил: — Так ведь в твоем варианте трасса мимо Иркутска пройдет, а это один из крупнейших городов Сибири!

— А что Иркутск? — упорствую я. — К Иркутску проведем боковую ветку. Это по-любому выйдет дешевле, нежели строить Кругобайкальский отрезок!

— Да вы, молодой человек, хоть представляете все трудности строительства БАМа? — вмешивается Павел.

 — Практически на всем протяжении трассы гористая местность. Семь горных хребтов! Становое нагорье! В реальности там пришлось восемь тоннелей прокладывать! И самый большой из них — Северомуйский, протяженностью пятнадцать километров! А вечная мерзлота?

— Откуда там вечная мерзлота? Это же на широте Киева? — ляпнул я.

Павел Александрович посмотрел на меня, как учитель на глупого и нерадивого ученика. Но промолчал.