Горсть патронов и немного везения

Решетников уже распахнул дверцу и поставил одну ногу на коврик в салоне, как вдруг понял, что слова молодого человека в золотых очках обращены к нему.

— Извините, вы — Решетников? — перебежав через дорогу, подошел к нему незнакомец и протянул руку: — Я — Мезин.

Решетников машинально ответил на рукопожатие, все еще не в состоянии переключиться на воскресшего адвоката.

— Мезин Аркадий Моисеевич. Вы мне звонили. Я был не дома, а в суде.

— А… а как же… я же звонил по домашнему телефону…

— У меня сотовый телефон, — улыбнулся молодой человек.

Решетников не знал, как выкрутиться, стоит ли с ним говорить, и если да, то о чем, собственно? Ведь он звонил его покойному отцу, и конспиративное, безликое «господин адвокат» внесло путаницу, из-за которой Мезин-младший спешно оставил свои дела и примчался в течение получаса, невольно навязанного Решетниковым, домой.

— Давайте поговорим в машине, Аркадий, — предложил Решетников. — Дождь все-таки.

Молодой человек предложение принял, сел на пассажирское сиденье.

— Я ничего не знал о вашем существовании, — признался Решетников. — Разыскивал вашего отца. Собственно, и не его даже, но хотел узнать через него об одном человеке. Мне очень неловко, что я оторвал вас от дел.

Мезин-младший усмехнулся, досадливо покачал головой.

— Бывает, — сказал сдержанно. — Может быть, я могу вам помочь, раз уж так получилось?

— Это зависит от того, в каких отношениях вы были с вашим отцом.

— В натянутых отношениях. Только что вы видели мою мать, Наину Борисовну Мезину, от которой отец ушел к другой женщине. Было это год назад, а наша семейная жизнь дала трещину значительно раньше. Я не злопамятный — он меня вырастил, воспитал, дал образование, устроил, помогал материально. Эта машина принадлежала ему, он без суда оставил нам с матерью квартиру, и у меня, казалось бы, не может быть никаких претензий.

"Все это он проговорил скороговоркой, как будто отчитывался о проделанной работе и повторял заученный текст уже не впервые. Решетников догадался, что он не простил отцу измены и что отношения в их семье были худшими, нежели он мог поведать незнакомому человеку.

— Я понял, спасибо.