Горсть патронов и немного везения

Потом убирают Потоцких, сажают Матюшина — очевидно, знавшего больше, чем ему полагалось, и попавшего в поле зрения органов. Майвин и Ямковецкий решают играть в одни ворота, объединяют бригады. Ямковецкий и Зверь — два лидера, два медведя, которые не могут уместиться в одной берлоге. Ямковецкий оставляет начиненную взрывчаткой «Шкоду» рядом с машиной Зверя… дело попадает в ФСБ. В принципе ничего удивительного: крупный теракт, антитеррористическое подразделение ФСБ берется за раскрутку… Ничего удивительного, если бы не Бес.

Если бы не диверсионная группа «К», с которой он был связан. Значит ли это, что Ямковецкий работает под контролем госбезопасности?.. Он проникает в концерн «Земля», но не на птичьих правах, а на правах совладельца, а с ним сто пятьдесят «отмытых» миллионов уходят в зарубежные банки. После устранения Зверя он становится лидером объединенной преступной группировки, контролирующей запад Москвы и области, Питер, Кемерово, Новосибирск, имеющей выходы в Финляндию, Бельгию и Испанию. Летом девяносто третьего он выезжает в Европу имеете с дочерью, а по возвращении… исчезает! Из списка акционеров и с арены вообще: осенью его судят по 208-й за сбыт преступно добытого имущества, дают семь лет, отправляют во Владимирскую область, откуда до Москвы рукой подать, чем он и пользуется. А значит… значит, у него есть покровители, вольные хозяйничать в пенитенциарной системе, как у себя дома. Он сидит там, как «кум королю и сват Терещенке», и угрожает Майвину. Угрозы от него исходят достаточно мощные, хотя Майвин тоже не пешка — у него в акционерах высшие чины МВД, а депутаты проживают в его коттеджах. Едва ли он боится самого Ямковецкого, скорее всего Борис Евгеньевич — фигура подставная, с уголовным прошлым, его руками можно осуществлять грязную работу, а потом обвинить во всех тяжких и просто убрать; если он сейчас на свободе — в любой момент может быть объявлено о побеге, он вне закона, на нелегальном положении, но кому-то понадобилось, чтобы он показался…»

Решетников даже вспотел от такого непривычного мыслительного процесса, а еще больше от того вывода, к которому этот процесс его подводил.

Если опустить все невыясненные обстоятельства и не заниматься построением не поддающихся проверке версий, вывод напрашивался малоутешительный: против Майвина проводилась какая-то замысловатая операция, в которой было предусмотрено участие Ямковецкого.