Горсть патронов и немного везения

А про заправку ты Виолетте Раздорской ночью расскажешь, мне лапша не нужна.

— Была заправка, — выставил ладонь Карат, как свидетель на суде присяжных. — Хотя, конечно, ерунда. Кемеровские квартиры в нашем районе повадились отбивать, прибрали платную стоянку на Останкинской.

— Чью?

— Бори Ямковецкого.

— Как это — прибрали?

— Ну, пытались прибрать. Выставили счет, никто им платить не собирался, конечно, тогда они кинули пару гранат из ствола, покалечили две или три машины… Ты же помнить должен.

— Помню. Заявления никто не написал.

— Правильно, Ямковецкий это дело уладил с МУРом и с владельцами. А потом кемеровцы за Ярославский рынок на проспекте Мира принялись. Мы его только у «пиковых» отбили. Они, гниды, с ними вступили в альянс, обложили данью перекупщиков, защиту им пообещали. В наш «общак» перестали бабки поступать.

— После Бурого Давыдов был?

— Давыдов сидел. Ямковецкий в «смотрящих» ходил, Гриша точек пятьдесят держал.

— В каких они были отношениях?

— Как когда. Где вместе дела проворачивали, если по-крупному, а где по отдельности.

— Мимо, Карат, — заверил Решетников. — Если бы так было, я бы к тебе не приходил.

— Может быть. Значит, гэбэшная «крыша», но братва его не уважала — чужак.

Решетников достал из кармана фотографию:

— Взгляни, Карат, он здесь есть?

Карат внимательно посмотрел на снимок, показал на человека лет тридцати с черными вьющимися волосами и хищным выражением на вытянутом, с резкими чертами лице:

— Да вот он, покойничек.

Потоцких сидел вполоборота к Бесу, вытянув руку с вилкой, на которую был нанизан корнишон.

— А еще кто-нибудь здесь есть из твоих знакомых?

— Борю ты сам знаешь, — вернул фотографию Карат, — а остальных впервые вижу.

Решетников понимал, что, если он и узнал кого-то — все равно не скажет, и настаивать не стал — сам ведь пообещал не интересоваться живыми.

«Итак, пятеро из одиннадцати, — подытожил, убирая фотографию. — Неплохо!»

— А почему Ямковсцкий на ту «стрелку» не поехал?

— Кто? Боря? — улыбнулся Карат. — Ну ты даешь! Боря к тому времени высоко взлетел. У него концы в московском правительстве были, а то и повыше.

— Как его убили, Потоцких?

— Ну, как… Просто. Съехались на Яузе — за «раковым» корпусом, неподалеку от Будайской. Вышли из тачек. Их бригадир Зверь и Гриша отошли в сторонку потолковать.