Горсть патронов и немного везения

— Что ты понял?

— Что ты ему уже позвонила, — надвинув шляпу на глаза, он встал и зашагал к выхода.

— Ну ты даешь, мент, — восхищенно покачала головой Раздорская и залилась хорошо поставленным смехом.

3

Из всех земных благ Карата интересовали камни и скачки. Погоняло досталось ему от любимого жеребца и в сочетании с пристрастием к алмазам оказалось точным и прилипло навек. Решетников знал его еще несовершеннолетним, знал о нем много больше, чем следователь, сажавший его по сто сорок шестой — за разбой, но навешивать лишнее не стал: «Петушки к петушкам, раковые шейки в сторону».

Карат мента не отшил, на встречу согласился, но потребовал «ботать при братве», дабы не заподозрили, что ссучился; с Решетникова же взял обязательство явиться одному и без мундира в Сокольники к Оленьим прудам, и Викентий нехотя потащился туда — не ближний свет, но выбирать не приходилось.

«Ишь, как оно все перекрутилось, время-то, — сокрушался он, путаясь в развязке у Пятницкого кладбища.

 — Бандерша вслед хохочет, разбойник указывает, куда прибыть. Все вспять, все сикось-накось. Братве меня показывать станет: вот, мол, мент ко мне на поклон!»

Но Карат был единственным из бригады Бурого, к кому можно было подступиться — не в бегах и не в отсидке, да к тому же не фармазон; даром, что ли, с глазу на глаз встречаться не хотел? О личности угла Решетников предпочитал не думать, будучи в разладе сам с собой…"

"Двадцать два месяца вертелся он как уж на сковородке, троих, не признавших в нем Паленого, сдал через Беса группе «К», самолично нескольких положил, а чего, спрашивается, ради? Однажды ждали крупную партию порошка.

110-футовое каботажное судно в открытом море перегрузилось на полтора десятка катеров, и те устремились в разные точки «зачищенного» и контролируемого пустынного побережья вдоль Приморска — всех не накрыть, сделать это можно было только централизованно, на базе в скалах. Решетникову удалось узнать ее координаты и номера грузовиков. Он предупредил Беса, должна быть засада, но засады не оказалось, грузовики благополучно увезли героин на несколько «лимонов» в неизвестном направлении. Дело было не в «лимонах» и даже не в сизифовом труде агента: партия предназначалась для России, в результате умышленно сорванной акции тысячи юных жизней пошли на слом.