Горсть патронов и немного везения

Решетников вошел вслед за ней, машинально отмечая нехитрую обстановку: стол на веранде, покрытый несвежей клеенкой, электроплитка с кипящей кастрюлей на ней, ведро с водой на зеленой табуретке, сбившийся линялый коврик на недавно крашенном полу; в сенях — холодильник, лестница на чердак, комод. Комната, куда привела его женщина, служила и гостиной, и кухней; в распахнутую дверь в смежное помещение виднелась железная кровать, убранная голубым шелковым покрывалом, гора подушек, угол телевизора. У печи лежала охапка дров.

— Садитесь. Может, снимете пальто?

Это было совсем некстати — не хватало, чтобы она увидела пушку, — и Решетников раздеваться отказался:

— Извините, мерзну.

— Я сейчас печку затоплю, — взяла она тесак с притолоки и принялась крошить смолистую щепу."

"— Давайте-ка я сам! — обрадовался Решетников занятию, позволявшему не сидеть за скатертью в верхнем. — Так что с завещанием? — напомнил осторожно. — Вас, извините, как величать?

— Полиной Евграфовной Подлесовой.

— Я Решетников Викентии.

Сказать по правде, интерес к гражданке Панафидиной имею казенный, ни на что не претендую.

— Из милиции, что ль?

— Нет, не из милиции. Из страховой конторы.

— Да мне все равно, и ей уже тоже, — сказала женщина, наливая большой эмалированной кружкой воду в электрический самовар. — Дом Татьяна отписала на внучку свою Илону. Так ей наказала Людмила, когда уезжала, а больше никого не оставалось. Только он Илоне не нужен оказался — продала. Видно, за хорошие деньги продала — богато строить собираются.

Ишь, суббота, а они строят, и в воскресенье будут — круглые сутки почти. Полмесяца, как начали, а уж и фундамент, и погреб, что твоя горница, и гараж.

Женщина жила одна — это Решетников смекнул по фотокарточкам на стене: муж в черной рамочке, взрослые дети с внуками, видно, живут в Москве, приезжают редко. Теперь не стало соседки, и этим объяснялась ее словоохотливость. «Хоть, в этом-то повезло», — подумал Решетников.

— А куда Людмила уехала, вы говорите?

— Как — куда? В Америку подалась.

Сперва все в Москве обреталась, пока муж в тюрьме сидел, а в один день приехала: «Уезжаю, — говорит, — нашла хорошего человека, зовет с собой, и не отговаривайте — дело решенное». Тут же на развод подала, все оформила и укатила.

— А Илону чего ж не взяла?

— Собиралась забрать. Сама, говорит, обоснуюсь, а там вызов пришлю. Да где там!

— Когда это было-то? — уточнил Решетников.

— Когда? — женщина включила самовар, накрыла его крышкой и задумалась.