Гордая птичка Воробышек

Черт! Не должен был... так...

- Илья, перестань... - такое серое в ответ, вслед за глубоким вздохом. - Пожалуйста.

***

Во мне тысячи маленьких солнц, теперь я это точно знаю, что бы ни говорил Игорь. Они зажглись с первым прикосновением Ильи и разгорелись так жарко где-то внизу живота и в сердце, что я почти оплавилась свечой в смелых руках парня. Засияли так ярко, что мне пришлось закрыть глаза, боясь, что слепящий внутренний свет отразится в них, затопит собой комнату и выдаст меня с головой.

Господи, неужели можно так целовать женщину, словно испивая ее душу до самого донышка? И неужели можно так хотеть близости, что поджимаются пальцы ног?.

Я почти ответила Люкову ""да"", когда его простое и в то же время пробирающее до дрожи ""я хочу"", заставило свет внутри меня померкнуть и застыть, воссоздав в памяти череду девичьих лиц. Красивых, ищущих внимания, исходящих ревностью, так и не забывших его ласк.

""Наивная. Он бросит тебя уже завтра"".

""Это не ты. Не такая, как ты"".

И совсем потухнуть, когда он неожиданно ""высоко"" оценил меня.

Господи, Люков, как бы я хотела, чтобы именно ты оказался первым, ты, даже забыв обо мне поутру! Может быть, тогда мне не было бы от твоих слов настолько горько.

Я видела, сколько их было рядом с ним, и сама виновата, что позволила. Не оттолкнула сразу, не смогла. Зато Ирина не добралась до него сегодня, а я... Что ж, я постаралась быть убедительной. Хотя, кого я обманываю? Себя? А он? Кого обманул он, так неистово припадая ко мне?.. Даже тогда, когда она ушла?

Ты не Ирина, Женька, ты просто еще один способ спасения от нее.

Люков рывком отстраняется от меня и садится в кровати, спустив ноги на пол. Ссутулив плечи, запускает длинные пальцы в закрывшие лицо волосы, обхватывая поникшую голову. Гнетущая тишина разъединяет нас, он сидит не двигаясь, и я, не выдержав, говорю, глядя на светлый абрис мужской спины:

- Илья, ты... очень любил ее, да?

- Что? - руки Люкова тут же падают на кровать, и он поворачивает ко мне лицо.

- Ирину, - почему-то смущаюсь я, хотя, куда уж краснеть больше. Полотенце в ногах разметалось, бедро по-прежнему обнажено... Вспомнив об этом под темным взглядом, я неловко поднимаюсь на локте и тяну на себя одеяло, пытаясь спрятать под ним так и не покинувшее меня волнение.

- Нет, - отвечает Люков с едва заметной досадой в голосе. Вновь устало отворачивается, пряча лицо под волосами.