Голод. Одержимые

Но всему есть предел, и я переступаю за него мгновенно, когда Василиса шепчет:

— Убери руки…

Охренела?

Шлепаю резко по заднице, потом по половым губам и хватаю до вскрика за бедра.

Поднимаю в воздух и усаживаю к себе спиной. Быстром рывком тяну за ткань трусов и пихаю член в нее.

Она слабо противится, но как только член входит максимально глубоко, замирает. После чего расслабляется полностью, доверяя мне совместное удовольствие. Потому что осознает, насколько хорошо я изучил ее тело. И желания, что его обуревают.

Эпилог. Василиса

Чувствую, как Макар наматывает мои волосы себе на кулак, оттягивает. Прогибаюсь, и, спустя считанные минуты, задыхаюсь от силы ощущений, когда его член проскальзывает внутрь, одним четким движением заполнив меня. До отказа. До предела. Господи… Невероятно…

Просто невероятно, насколько идеально он подходит мне.

Безумный темп. Выбивающий из меня стоны. Вытрахивающий все лишние мысли о самом важном. Но так правильно. Член Макара во мне самое правильное! И, возможно, у меня есть последняя возможность ощутить всю силу и грубость его толчков в себе.

Тону в нем.

В атмосфере, что сейчас как шторм. В свете солнца, ласкающего наши влажные тела через огромное окно.

Остро. И стоны в потолок. И шлепки тел друг о друга, и волосы в его руках.

Слишком остро. И я, не выдержав и пары минут жесткого траха, со стоном кончаю, дрожа всем телом.

Чувствуя, с какой силой сокращаются мышцы внутри.

Только, видимо, не одну меня так сильно вставило, ибо я чувствую, как он кончает внутри меня, заполняет ртутью, заглушив хриплый стон в шею.

Но я не оставляю его в покое, еще долго мучаю, желая, чтобы в этот день он выжал из себя все. Был диким, необузданным и страстным.

Но Макар чувствует мое настроение и четвертый заход напрочь отвергает.

Пальцы резко выходят из меня, сжимают горло, и слышу сквозь пелену похоти требование:

— Говори, что случилось.

Случилось. Случилось.

Открываю глаза, страшусь его реакции и ныряю с места в карьер.

— У нас будет ребенок, срок три месяца, — говорю почти не дыша, со страхом ожидая его реакции, и гнев в его глазах меня злит.