《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Премного ж занимался владыка сей беседою, и премного позабавился, видя, в какое смятение вогнан Морозов.

- Да в самом деле, Миш, - вступился Алексей, - будто б мало забав? Пойдём же, выпьем за упокой племяшки твоего. Ни к чем же нам вражда меж собою.

- Пущай уж так, - молвил Михаил, - да токма я, Алёша, иного толку. И ежели кто зло свершит сроднику моему, куму, племяннику, брату али сыну, я не буду на то закрывать глаза, пируя беспечно!

Алексей ухмыльнулся с этих слов, прихватив за грудки Морозова.

- Слушай-ка, ёрая ты расщеколда! – пригрозил Басман, как прерван был ударом посохом оземь.

С хриплым рыком да оскалом, Алексей разжал кулак, оттолкнув Морозова прочь от себя, да отошёл прочь.

- Али грызню устроили – так вольно ж вам! – молвил Иоанн, взводя руку. – А коли нет, так рассудим всё кулачным боем.

Генрих да здоровяк, нанятый супротив него, пристально глядели на крепостную стену, всё выжидая знамения царского.

После отмашки, бойцы сцепились, и в несколько мгновений предались такой ярости, что нисподобились лютому зверью.

В прочем, и здоровяку прилетело недурно – один удар особо ловко пришёлся в висок, да с рассечённой брови кровь алая так и хлынула, слепя да щипля очи. Генрих меж тем вдарил ещё, и вновь, и поспел сторониться от удара.

- Продует немец, - угрюмо бросил Малюта.

- Тьфу тебе на язык! – отрезал Фёдор.

Скуратов покосился на Басманова да ухмыльнулся.

Громила тотчас же ухватил немца за руку да перекинул через себя. Омерзительному хрусту вторил дикий рёв, сорвавшийся с уст Генриха.

Фёдор метнул короткий взор на государя, и Иоанн ответил коротким кивком. Заручившись сей поддержкой, юный Басманов лихо да пронзительно присвистнул.

Прежде чем кто успел опомниться, в воздухе встал лай.

Ворота, смежные с оградою для боя приотворились, спуская собачью свору. Звери ворвались, мечась в ограде.

Лишь две души ведали, что сему суждено свершиться, иные же предстали пред лютой жестокостью, с которой животные вгрызлись в здорового чужака.

Немец же лежал ничком на земле. Либо он не спешил, либо ему попросту не было сил нынче подняться. Заслышав шавок, Генрих едва-едва улыбнулся сквозь кровь.

Собаки узнали Штадена, и по сему не нападали на него.