《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Всё так же храня безмолвие, княгиня кивнула, и будто бы то признание далось ей многою тяжестью. Иван с облегчением вздохнул, и плечи его заметно вздымались при том. Улыбка озарило его усталый лик, и Бельский вновь припал долгим поцелуям к руке супруги.

- Ты не вынесешь всего, что принял на плечи свои, – произнося эти слова, княгиня едва ли верила, что муж будет внимать её горячей мольбе.

Женщина подняла лицо супруга, направляя на себя его взор. Могло казаться, что князь нынче вовсе опоен крепким вином, ибо тот блеск не был сродни земным радостям.

- Перестань, прошу, - сокровенно и твёрдо взывала она. – Смири гордыню.

Глубокий вздох наполнил грудь князя. Он мягко улыбнулся, с большой нежностью, с большой заботою глядя на лик любимой.

- Я просто немного устал, - молвил Бельский.

…

Ночной час застал Басмана-отца, когда опричник воротился во двор. Огонь дрожал на летнем нехолодном ветру, освещая площадку подле конюшни.

Алексей спешился, и двое крестьянских тотчас же поступили услужить видному опричнику.

Басман отошёл несколько поодаль, давая конюшим хотя бы поступиться к славному своему скакуну.

Алексей размяв шею, да обернулся ко входу в конюшню, ибо приметил краем глаза, как на пороге встала тень. Ту тень опричник быстро признал, и лик его много сделался смурнее, нежели был прежде.

Фёдор, завидев отца, стал на пороге.

- Ты что-то знаешь за крестьянина? – спросил Алексей.

По голосу воеводы сложно было разуметь - то и впрямь вопрошает, али уж наперёд ведает правду.

- Нет, – ответил Фёдор, едва мотнув головой.

Басман замер на несколько мгновений, давая сыну волю всё же молвить своё слово. Парень всё так же безмолвствовал, стоя в отдалении.

С короткою ухмылкой, Алексей коротко закивал.

Уразумев, что парень не может, али не хочет давать ответ, Басман-отец поджал губы, коротко кивнул да сплюнул наземь.

В своих руках он скрутил тугой кнут. Хлыст протянул свой скрип, затеревшись о самого себя.

Алексей прошёл мимо конюшего, со злостной силой кинул кнут холопу.

Поравнявшись с сыном, Алексей не глядел на юношу вовсе, в то время как Фёдор обратился твёрдым взором на отца.

Басман не молвил ни слова напоследок, и ступал прочь твёрдой да упрямой своей поступью.

Фёдор лишь единожды обернулся.