《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Нынче князь узрел в том особую забаву, тем паче, что на ум Василию воротился тот день, когда грозные опричники пересекли порог его дома, точно клятые враги, а ныне он сидит за одним столом, слухая небылицы, да глядя на игрища.

Фёдор придавался плясу с ребяческим задором, но и в пылу своих забав то и дело поглядывал на князя Сицкого. Не мог Басманов отречься от гостя своего званного, и всё поглядывал – славно ли, сытно ли князю.

Лик княжеский и впрямь полон был сладостного упоения да тёплого задора, Василий отвечал коротким кивком, али подымал вверх чашу, едва ловил на себе взор Фёдора.

Заверившись, что князю по сердцу приходится царский пир, Басманов и дале пускался в пляс, ловил юрких дураков, играя в пятнашки.

- Чертяга твой зятёк! – молвил Малюта, обрушив руку на плечо Василия. – Вообще устали не знает, бес вертлявый!

Будто слыша, об чём болтают, Фёдор ловко отскочил прочь, не давая схватить ни себя, ни даже взмывающих полов платья, ни нити презвонких бус.

Князь Сицкий усмехнулся, да сомкнул кубок с Григорием.

Чаши звонко отозвались, мужчины отпили, да бойко вдарили кубками о стол.

Долго ли пировала братия царская, мало ли, да уж давно за полночь перевалило. Василий охотно придавался тому полудрёму наяву, коие навеивалось крепким питьём. Уж всё виделось-слышалось ему, точно сквозь толщу воды.

Сицкий поглядывал сквозь мельтешащие фигуры причудливых дураков, как взор его, расслабленный, упоённый, вновь упал на Фёдора.

Юноша сидел прямо по правую руку от царского трона. Опирался Басманов локтем о стол, да с томным прищуром внимал тихой речи владыки, склонив голову набок.

Иоанн неспешно складывал речь свою, да мерно покачивал свой кубок, заставляя вино биться о златые стены, да ходить по кругу.

Шум, стоявший кругом, не давал Сицкому ответа – об чём толкуют царь с Фёдором. Не мог никак княже разгадать, что же молвил владыка, отчего Басманов вскинул брови, истинно подивившись.

В уголке уст Фёдора ещё боле занялась улыбка, да повёл рукой. Опричник младой поддался вперёд, ко владыке, да подал чашу свою.

Что и донеслось до слуха княжеского, так это короткий звон, потонувший в шуме музыки и грубого баса.

Царь с опричником переплели руки в локтях, да испили из своих кубков, притом глядели друг другу в глаза. Чаши их опустели едва ли не единовременно.

Верно, того требовал обычай, как порешил для себя князь Сицкий, толкуя увиденное.

Иоанн обхватил юношу за затылок, прихватывая мягкие пряди. В чёрных волосах вились атласные ленты и мелкий жемчуг.