《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Василий кивнул, да с улыбкой поднял кубок.

- За тебя, Федя, - произнёс Сицкий.

Басманов не скрывал любви и почтения, коие питал к тестю. Они сомкнули чаши и вновь испили добротного вина.

- А чёй-то Данилыч не приехал? – спросил Василий, почесав бровь.

- Служба. – легко и беззаботно молвил Фёдор, пожав плечами. – Нынче батюшка в Слободе порядки наводит.

Басманов опустил взгляд в свой кубок. Вино чернело мрачной влагой.

- И токма? – вопрошал Василий.

- А что ж ещё? – Фёдор воротил взор на князя, вскинув бровью.

Сицкий пожал плечами.

…

Дуня стояла на коленях подле Варвары, помогая надевать сапог. Едва ли живот был истинною помехой – но невестка не могла ослушаться свекрови. Пущай, и опека Светланы Александровны и казалось чрезмерною, всяко девушка берегла плод.

Дуня тяжело пережила побои, учинённые царицей. Глаз день ото дня всё слабел, и едва ли оставался зрячим. Глубокие шрамы исказили прелестное молодое личико, осевши глубокими ранами. Уж с этими грубыми рубцами неча поделать было, кроме как смириться.

Горевала-горевала девица за красоту утраченную, да оправилась вскоре. Всё же ладилось в поместье Басмановых, и уменье Дунино к рукоделию пришлось ко двору.

Варвара меж тем взирала на крестьянку, помогавшую обуться, да думы её далеки были, и порою истинно страшны.

Уж месяц как бесы шептали ей страшные вещи, о коих Варвара боялась вспомнить средь бела дня, а уж лукавою нощию – и подавно. Виделись ей муки кровавые, виделось ей, как чадо губит её.

Из оцепенения её вывел взгляд Дуни.

- М… можно? – робко спросила Дуня, протягивая руку к животу сударыни.

Варвара слабо улыбнулась и кивнула.

Крестьянка в нежном трепете прикоснулась к животу, оставаясь на коленях. Едва её белая ручка коснулась только-только сарафана Вариного, с уст Дуни сорвался сокровенный вздох. Сердце крестьянской замирало от неописуемого восторга, искренней и светлой радости. Нежная ладонь прислонилась к животу, и Дуня неволею прикрыла рот рукой, задыхаясь от всего, что нынче поднялось в её сердце.

Варвара взирала на ту перемену во всём облике крестьянской девчушке, и её пробирал холодный ужас.

- Благодарю, барыня! – молвила Дуня, кланяясь в ноги Басмановой.

Голос крестьянки дрожал, прерывался, ей не хватало духу говорить. Всё волнение сквозило в том дыхании, не облачая её горести во слова.

- Полно же тебе, - ответила Варвара, прося девушку подняться на ноги.