《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Приблизившись к царю, опричник силился перевести дыхание, но грудь младая всё вздымалась, не отойдя ещё от резвых забав.

В коротком поклоне Фёдор припал к царской руке. Когда юноша полностью выпрямился, живой взгляд его метнулся обратно к детям – не порезались ли царские дети?

Впрочем же, та тревога была пустой – царевичи были не по годам благоразумны, и приняли оружие с должной осторожностью.

Когда Фёдор отвёл взор, Иоанн лёгким движением отряхнул плечо юноши ото снега. Басманов обернулся на владыку, едва заметно поведя бровью.

Государь приподнял подбородок Фёдора, да привлёк к себе опричника. Басманов, пущай и бросил короткий взор на рынд, стоявших в отдалении, за царскою спиной, но едва ли было ныне место смущению.

Фёдор подался вперёд, отвечая на короткий, трепетный поцелуй.

…

Глубокие подвалы под Кремлём уже давно не помнили солнечного света. Холод хоронился в этих коридорах, найдя славное прибежище.

С камер слышался скрежет да дребезжание зубов от стужи. Пару часов назад слышались крики, затем сиплый надрыв.

Скуратов привык ко всем орам, и уж не отвлекался на них при службе. Предавшись своему честному труду, Малюта будто бы позабыл обо всём.

Вдруг резкий окрик выбил опричника из сего состояния.

- Гриш! – чья-то рука обрушилась на плечо Скуратова.

Малюта дрогнул, вцепившись крепче за грубый тесак. Рукоять уже была скользкой от крови, стекающей с широкого лезвия.

Подле Малюты стоял Васька Грязной, уже третий раз обратившийся ко Скуратову.

- Чего тебе? – вопрошал Григорий, лишь сейчас отошедший от труда.

- Всё потешаешься, гляжу? – спросил Васька, кивая на тело в колодках.

Ныне оно боле похожую на тушу, разделанную мясником.

- Да какая ж в том потеха? – вздохнул Малюта.

В один удар Скуратов вбил тесак в пень подле колодок.

- И в самом деле, – согласно кивнул Грязной. – Аль забыл? Нынче ехать нам в деревеньку, князька тамошнего ловить.

Малюта кивнул, а мыслями устрашился, что уж потерял счёт времени. Васька пошёл прочь.

Когда Скуратов вышел на улицу, и впрямь подивился тому, как сумрак опустился.

«Совсем забылся!» журил себя Малюта, проведя рукой по бороде.

…

Дороги славно проложились, прибились санями-копытами. Солнце иной раз перекрывалось беглыми облаками.

По Москве промчалось с дюжину всадников. Едва разносился стук их копыт, так всякую улицу, каждый переулок сковывал лютый страх.