《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Видать, токма откупиться от сего можно, как подумалось Василию, но едва князь потянулся к кошели, как маска отвелась в сторону. Под нею же открылось белое лицо Фёдора Басманова.

Князь Сицкий замер на мгновение, да сызнова оглядел юношу с ног до головы. Притом, смятение на лице тестя премного забавляли юного Басманова – то видно было по лукавой улыбке, что расплылась по алым устам юноши.

- Не признал... – молвил князь Сицкий, постепенно воротясь из недолгого смятения, - Богатым будешь."

"- Гляжу, с батюшкой моим уж обтолковали всё, Василий Андреич? – произнёс юноша, оправляя рукава одеяния своего.

Малость примялась оборка, покуда поверх неё надели ряд звонких колокольчиков.

- Обтолковали. – кивнул князь, всё разглядывая наряд Фёдора.

- А часом, - протянул Фёдор, едва вскинув бровью соболиною, - не ты ль послал козла?

Сицкий, верно, ещё больше смутился, нежели когда признал Фёдора за маскою скоморошьей. Фёдор с улыбкой отмахнулся от тестя, воротил маску на лицо да отдал низким поклон.

Когда солнце уже занялось на далёком холодном небе, пир открывался во всей красе, пылая благолепием златым да алчностью. Не жалели ни вина, ни кушаний, подавая ко столу угощение из дичи да улову, что местного, что привезённого. Гуси-лебеди пылали жаром, поданные на златых блюдах.

На сим застолии собралась вся братия опричниная во главе с государём, но были и премного лиц из земских князей.

Ныне почтили приездом своим князь Бельский со сторонниками своими – Микитой Зуевым да Димитрием Овчиным. Заняли почётные места свои, уготованные им спозаранок. Помимо сих, а так же многих прочих земских князей, прибыли и двое славных молодцев – то были двое сродников отца Филиппа – племянники евонные, Иван да Василий Колычёвы. С большою честию приняли парни дозволение явиться на пир царский.

Сих юнош пригласил владыка, как получил отказ от святого отца.

Нынче же, явившись на пир, нагляден был нрав их – видать, впервой пред юношами расстилалось сие раздолье. Скромный, суровый нрав их шёл супротив настроя братьев Колычёвых – нельзя было ни коем разом оскорбить государя и друзей его.

По сему же к застолию приступили, что Василий, что Иван, со славным, даже похвальным рвением.