《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

"

"- Ну, шо ж там? – проворчал Алексей, притом храня улыбку на устах, покуда подымался с места своего.

- Да вот же ж… - произнёс Фёдор, разглаживая карту на столе. Старая бумага так и норовила свернуться.

- От же неймётся чертям. – вздохнул Алексей, глядя на земли русские опершись руками о стол.

Фёдор посторонился, не закрывая собою света, да принялся разливать мёд по кубкам. Подав питьё отцу, юноша и сам отпил.

- Погодь… - молвил Алексей, принимая чашу с медовухою.

Фёдор поджал губы да вскинул бровь. Басман-отец хмуро поглядел на сына, сведя густые брови свои.

- Чёй-то? – Алексей кивнул на правую руку юноши.

Фёдор отставил кубок на стол. Взгляд юного опричника метнулся – юноша спешил смекнуть, что именно волнует нынче отца. Короткого взору на собственную руку хватило – то был перстень с царственной печатью.

На сей раз юноша забыл сокрыть дар царский от взору своего, но, право, волнение Фёдора постепенно утихло – ничего в том нет.

Догадки юноши подтвердились, когда Басман и впрямь стал вглядываться в крупный перстень на большом пальце юноши.

- Царе мнителен, тебе ль, батюшка, не знать? – спросил Фёдор, легко пожав плечами.

Голос юноши был ровен, спокоен, дышал обыденной беспечностью.

- Наш добрый государь полон тревог. И чудится ему, будто бы кто ворует, притом из самих покоев его, – продолжил Фёдор, - Дал мне печать на сохранение.

- Не много ль чести тебе? – недоверчиво усмехнулся Алексей.

Фёдор пожал плечами.

- Стало быть, в самый раз. – усмехнулся юноша.

Басман-отец ответил на усмешку сына, потрепав парня по плечу.

- Славно, славно… - приговаривал гордо Алексей. – Всяко, я бы на твоём месте малость поскромничал, да припрятал бы сиё-то знамение любви-то царской. Да знаю ж нраву твоему – всё на свой лад заделаешь.

Фёдор улыбнулся, любуясь крупным перстнем. Наглядевшись вдоволь, юноша коротко вздохнул со светлою какой-то, лёгкой тоской, да снял кольцо, припрятывая его в поясной кошели.

- И право, - кивнул юноша. – Малость великоват – кабы не потерять ненароком.

Алексей улыбнулся, оглядывая сына своего.

Вечер провели отец да сын, сверяя, где уезд чейный. Распили не один кувшин при том – ведь дело всякой слаженнее будет, ежели освободиться от тяжких да тревожных дум, и нет тому лучшего спасения, нежели выпить сполна сладкой медовухи.

…

Мрачные стены подвала кремля безмолвно внимали прерывистому стону да хриплому дыханию. Вяземский сидел на низком пне, в обессилении опустивши руки на колени. Тяжёлые кисти дрожали от тяжкой работы.