《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Владимир же, заслышав, как поносят брата его, великого государя, уж было отпрянул назад.

- Я понимаю горе твоё. – хмуро молвил Владимир, смутившись словам Василия. – А по сему пропущу то мимо ушей.

Эти слова донеслись до Сицкого, точно жалкая подачка. Пущай на уме Старецкого не было ничего худого, Василий взвёлся во гневе, схвативши Владимира за ворот.

- Ты взаправду не видишь, дурка мамкин, каков Иоанн, каков суд его? – вопрошал Сицкий.

Князь уж заходился в чувствах, с трудом проговаривая эти слова, полные горячей желчи.

- Вась, остынь! – встрял Бельский, да принялся их разнимать.

Едва Иван коснулся плеча его, Василий точно прозрел. Взор безутешного отца вновь сделался ежели не ясным, то мало-мальски разумным. Владимир медленно отступил прочь, с тревогою глядевши на князя Сицкого.

Василий быстро ослабил хватку свою, да к превеликому стыду опустил взор в пол. Владимир отшагнул, переводя дух – настигнувшая безумная ярость застала всех врасплох. Василий пошёл вон, пристыженный собственною гневливостью.

Старецкий уж было метнулся остановить хозяина дома, молвить, что нет меж ними никакой обиды, как ощутил на плече своём руку Бельского.

Иван помотал головою, безмолвно отговаривая Владимира от затеи его. Старецкий поджал губы, да коротко кивнул. Сам того и не приметил, как Владимир обхватил себя руками, глядя вслед Василию. Поступь князя Сицкого уж сделалась неровной, сломлённая горестью и крепким питьём.

- Не в твоих силах совладать с его горем. – молвил Иван Дмитриевич.

Владимир поджал губы, и тяжёлый вздох тронул его плечи. Бельский опустился обратно в глубокое кресло, да поглядел в окно.

Не было видно ни зги. Давненько на Руси не бывало таких ночей безлунных.

- Не станешь же ты просить Иоанна? – спросил Бельский, как бы невзначай, как бы ненарочно.

Владимир поглядел на Ивана Дмитриевича.

- О чём просить? – тихо молвил Старецкий.

- Полно, полно. – отмахнулся Бельский. – Неча тебе об том тревожиться. Опричники ему дороже крови родственной. Не испытывай судьбы, не то ещё и гнева царского сыщешь на голову свою.

- Не столь уж ты и пьян, - Владимир сложил руки на груди, - чтобы я спустил тебе речь твою. Али думаешь, не вижу я, как ты меня с братом рассорить жаждешь?

Бельский усмехнулся, откинув голову к потолку.

- И то верно. – прикрыв глава, молвил Иван Дмитриевич. – Прости, Володюшка, прости… Тяжко мне на сердце, тяжко. Вот Согорского не стало, и Варю выдают чертям на поругание… Прости, Володь.

...