《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Согорский обернулся на то, да силился вразуметь, что ж твориться на соседних улицах. Всё, что успел завидеть князь – так мельком промчавшихся всадников, а по земле за ними волочилось тело на привязи.

Тот образ мелькнул в кротком проёме меж теремов, и столь же быстро скрылся. От мимолётного видения осталась лишь пыль, что поднялася буйными копытами в горячий воздух."

"Согорский поддёрнул поводья, направляя лошадь свою идти дале. Ступая по тихой улице, не мог князь узнать столицы.

«Где ж народ честной?» думалось воеводе, покуда ехал он вдоль безмолвных улиц.

Наконец, конь его вывел ко двору Сицких. Приняли князя тепло, точно родного. Василий вышел на крыльцо да крепко обнял князя.

- Слава тебе Боже, воротился, да целёхенький! – молвил Сицкий, оглядывая дорого гостя с головы до ног.

- Рад вас видеть, княже. Как ехал к вам, едва признаю Москву нашу. Что же за год сделалось? – спросил Согорский.

- Ты проходи, проходи. – молвил князь, ведя князя ко столу.

Уж и впрямь премного людей были подняты на ноги с раннего утра.

Когда Ивана усадили за стол, спустилась к ним Варвара в белом сарафане, исшитого красными узорами. Две косы ниспадали ей на младую грудь, в ушах поблёскивала пара серебряных серёг.

Улыбнулся Согорский, глядя на девушку. Ладная, точно лебёдушка, села подле гостя, да всё взор отводит. Была в том некая потерянность. Точно искала у отца ответу, обратила к нему кроткий взор свой. Согорский то сразу заметил, и брови его чуть свелись в хмурности.

Князь же Сицкий не терял радушия на своём лице, и радость его была светлою и искренней, но нынче примешалось к тому и тихое сожаление. Отец глубоко вздохнул, готовясь нести тяжёлые вести дорогому гостю.

- Варь, поди с Марусею прогуляйся. – молвил Василий, собираясь с мрачными думами.

Иван уж нахмурился, да ни слова не молвил, покуда девица не покинула светлой палаты. Согорский всё глядел ей вслед, покуда хватало взору, а уж за тем с уст князя сорвался тяжёлый вздох. Ещё не было молвлено ни слова, но близок был Иван с князем Сицким, да тут уж вовсе немудренно было вразуметь – разговор нынче не из приятных уж будет.