《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Сего простить не могу, ибо как мне потом ответ перед Богом держать за вверенных мне людей?

- Позволь, позволь государь, искупить грех пред тобою! – вновь раздалась отчаянная мольба, и уж позабавила она владыку.

На губах Иоанна заиграла улыбка, сродни той, что пылала на устах его в беспамятсвенном безумии.

- Будь вы виновны предо мною – так тотчас же отпустил бы вам всякий грех. Не предо мною вам прощения молить, не предо мною… - молвил Иоанн, отходя от узников.

- Помилуйте, Христом Богом молю! Не ведали мы, чего творим! – взмолился узник.

Фёдор чуть нахмурился, коснулся уха своего, да потёр маленько. Шикнул юноша, будто бы сильный недуг уж вновь приступил к нему.

- Всё звон в ушах никак не сойдёт. – пожаловался Басманов, мотая головою. – Оттого не слышно мне стенаний ваших.

Царь развёл руками, точно пребывая в бессилии. Владыка не переставал перебирать чётки, покуда Фёдор окликнул тюремщика.

В коридорах раздались тяжёлые шаги, и через несколько мгновений подле кованной решётки возникла сутуловатая громоздкая фигура, одетая в грубое рубище.

- Неси воды, - приказал Басманов, обернувшись через плечо, - да мешок тряпичный.

Тюремщик откланялся, да поспешил исполнить приказ опричника.

…

Уж притихла Москва – забилась по домам, затворили окна-двери. Хорошо горело нынче всякое дерево, иссушенное под палящим солнцем. В воздух поднимался горький дым.

Лихая лошадь волокла на привязи по земле купца, повинного в торговле с Луговским. Бечёвка потёрлася больше всякой меры, да уж и езда была больно лихой – так и оборвалась, оставив тело на земле.

- Да чёрт тебя дери! – огрызнулся Грязной, изо всех сил пытаясь развернуть лошадь.

Всяко то времени заняло достаточно, чтобы запах свежей крови донёсся до грязных подворотен, али крылец разбитых, али ещё откуда – неведомо. Да привлёк сей запах злющего пса. Клоки чёрные его торчали во все стороны, взгляд горел страшным голодом.

Со сдавленным рыком пёс вцепился клыками в тело, да потащил в место поукромнее.

- Ах ты мразь! – уж было Грязной замахнулся кнутом, как путь ему преградил Штаден.

Немец быстро спешился – то и спасло его от удара кнута.

- Поди, стегну в иной раз, латинская ты морда! – пригрозил Грязной.

Немец, верно, того али не приметил, али лишь виду не подал. Заместо ответа Ваське, Генрих медленно приблизился к псине, что тащила едва подъёмную ношу. Стоило немцу сделать лишний шаг, как пёс вздыбился пуще прежнего да зарычал, не выпуская добычи из стиснутых зубов.