《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Вяземский стоял под пристальным взором государя, и к собственному страху ведал князь, сколько лютой злобы скрывается за натянутым холодным тоном владыки. Этот мерный голос крался свирепым зверем, едва-едва казав свою изогнутую в напряжении спину.

- Но быть может, - молвил Иоанн, взведя рукою вверх, - что Фёдор простит тебя. Ежели тому быть – так и быть, отпущу тебе всю вину твою. Так что молись за здравие Фёдора, авось Бог внемлет твоей молитве, ведь пути его неисповедимы.

Молвив то, Иоанн поднялся со своего места, как и Басман отец.

«Дрянная ты сука Басманов, от только попробуй подохнуть вот так, татарский ты поганец!»

Меж тем Басманов брёл с царём по коридору, да замер, разразившим тяжёлым вздохом. Иоанн остановился вместе со своим воеводой, и с тяжёлым сочувствием оглядел его. Извечно громогласный Алексей ныне, казалось, сделался много старше меньше чем за день.

Владыка подал головой, давая знать, что он внемлет.

- Царе… - произнёс Басманов, проводя рукой по своему лицу. – Я верой и правдой, словом и делом служил тебе, а до того отцу твоему.

Иоанн чуть свёл брови и коротко кивнул.

- Ежели нет у меня права просить тебя, Иоанн, так и скажи – буду и впредь верно служить, не жалея живота своего.

- Проси же. – сухо молвил Иоанн.

- За Фёдора просить… - с трудом молвил Алексей.

Из-за горя, что повисло неподъёмною плитой у горла, Басманов с трудом подбирал слова, что давно терзали его душу.

- Мне боязно об том молвить вслух, так же боязно, как и слышать то, об чём шепчутся. – признался Алексей.

Иоанн сохранял безмятежность на лице и кивнул.

- Боле всего страшусь, что то взаправду. – произнёс Алексей, вновь проводя грубой ручищей по своему лицу, будто бы его охватила какая сила, что не желала вовсе того разговора.

- И я просить хочу, царе, чтобы вы преступили закон, из милости к Фёдору, из милости ко мне, старому отцу, чьё сердце скорбеет. Ежели Фёдор в самом деле в том повинен – будьте милосердны.

- Его вины нет в том. – холодно молвил Иоанн, мотая головой. – Он пришёл на службу, и доблестно несёт её по сей день.

- Оттого прошу вас – не омрачать имени нашего. – произнёс Алексей.