《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Мне сию волю – карать и миловать, - Ты же, Всесильный, дал, и нынче мирись с этим. Не забирай его. Нет у меня ныне сил отпустить его. Тебе ли не видеть немощь мою? Тебе ли не ведать, как нужен мне он? Всесильный и Безмерно Благой, пошли мне немного времени, а ежели у Тебя ко мне осталась милость – призови меня к Себе раньше, нежели призовёшь его. Не должно, чтобы родители чад хоронили. Тебе ли, о Владыка, о том не знать? Будь милостив, не ко мне, Боже, но к своим рабам, к Алексею, убиенному горем, и я буду милостив к рабам своим, и спошлю ту милость, коией Ты, Отче, вразумеешь меня.

…

Меж тем, Афанасия держали под стражею. Он не мог покинуть своих покоев, но не был Вяземский ниспослан в подземные погреба поместья, точно постыдный преступник.

Его рука, раненная государем в приступе оголтелой ярости, знатно опухла, даже будучи в скором же времени схвачена повязкою, и кровь остановили весьма скоро.

Рынды, сторожившие вход, расступились, и в покои зашёл Басманов.

- Ты в самом деле веришь, будто бы я опоил его отравою? – спросил Вяземский.

- Нет, что ты! – злостно усмехнулся Алексей, проходя по покоям, да рухнув на сундук, а спиною опершись о стену.

Следом за Басмановым вошёл царь. Вяземский невольно шагнул назад, да упёрся в кровать."

"- Вот государь так отчего-то порешил. – молвил Алексей, пожав плечами.

- Миша знал, что мы придём за ним. – произнёс Вяземский.

- Куда он направился, с добром награбленным с моей земли? – спросил царь.

Вяземский сглотнул, опуская взгляд.

- Не ведомо. – тихо молвил Афанасий. – При нём не было товару.

Иоанн коротко выдохнул, кивнув.

- А где же он схоронил-то его? – спросил Иоанн, опускаясь в резное кресло, устланное медвежьей шкурой.

- Мне не ведомо, царе. – ответил Вяземский.

Алексей усмехнулся, скрестив руки на груди. Иоанн холодно смотрел на Афанасия. Взгляд Иоанна пылал мрачным огнём холодной лютой ненависти.

- Афоня, Афоня… - протянул Иоанн, спровадя речь свою плавным жестом. – Царь я, но грешен, и слаб. И ныне нет в моём сердце милости простить тебя. Уж не серчай на меня, уж не гневайся. Ты упустил изменников, ты не уберёг слугу моего возлюбленного. То премного, Афонь. Я чаю взыскать в сердце своём силы простить тебя, но не могу.

- А уж я и подавно. – добавил Басман-отец.