《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Неча было отнеткиваться, всё и выложил Васька, как помнил сию ночь да утро.

…

Фёдор разошёлся ночью с Грязным, пребывая в неком волнении, в коем признаться и самому себе не смел.

Не впервой было юноше на потеху царя, да и на свою потеху, чего уж таить? – рядиться, да развлекать великого владыку. Фёдор придавался веселию с рвением и пламенем, присущей исмаилитским кровям его, горячим и буйным.

Не впервой было Басманову являться в царские покои в поздний час. За время службы изучил опричник для себя, как звучит ярость али, напротив, благостное веселие в голосе Иоанна, даже ежели государь скрывает свои намеренья за холодом и строгостью речи своей.

"Было нынче премного знаков, кои твердили Фёдору сей ночью облачиться в длинный сарафан, расшитый дивными цветами да птицами. Их перья отливались отблесками, ибо речной жемчуг отвечал свету факелов.

Ни обмолвился царь ни словом ни о наряде юноши, ни о сладкой медовухе, но всяко то разумел Басманов, что пущай ныне он предстанет пред владыкой в таком виде.

Рынды несли свой пост на страже царских покоев, когда юноша быстро да едва слышно приблизился к двери. Один из мужчин не сдержал ухмылки, второго же охватило смятение, ибо наряд уж и впрямь больно рябой был, да тем паче, что на юноше.

Всяко рынды безмолвно пропустили опричника в царские покои, ибо владыка уж ожидал его.

Басманов не прогадал, уповая на доброе расположение духа государя.

Иоанн поднял взгляд на вошедшего юношу и широко улыбнулся. Верно, владыка был застан врасплох, не ожидая ныне столь пышного наряда на своём слуге. Пока юноша плавно вошёл в комнату, царь с нескрываемой усладой любовался Фёдором.

Басманов не молвил ни слова, покуда опустил серебряный сосуд на стол, подле уж двух кубков.

Фёдор не поднимал взгляда, покуда разливал медовуху, и блеск его голубых глаз тонул под чёрными густыми ресницами, отчего взор вовсе делался бархатным. Иоанн отстранил руку от лица, коею подпирал голову в ожидании юноши, да откинулся назад в своём глубоком кресле.

Басманов исхитрялся поглядывать на Иоанна, и не будь царь зорок не по годам, те мимолётные взгляды могли остаться и вовсе без внимания.