《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Наконец, Фёдор наполнил чаши, да не спешил их подавать Иоанну. Заместо того юноша лишь поднял взгляд на царя и боле глядел не тайно, не украдкою. В том было много чувства, коие невозможно обличить в слова.

Что-то переменилось в царских очах, такая-то глубинная грань вдруг сделалась невыносимо жгущей, и вместе с тем предавало сей ночи, сему мигу премного неуловимого очарования, которое подобно жар-птице ослепляла, но не дано было отвести от неё взгляда.

Медленно владыка поднял руку свою, и Фёдор помедлил, точно с неохотой, взял кубки в руки.

С уст Басманова сорвался глубокий вздох, покуда он неспешно обходил массивный дубовый стол.

Фёдор протянул царю его чашу. Иоанн сперва принял её, не дав юноше убрать своей руки, да затем отвёл в сторону, ставя кубок обратно на стол. Когда Фёдор выпустил из рук чашу, Иоанн не отнял руки своей. Трепетное поглаживание этой белой, по-девичьи нежной кожи сменилось цепкой хваткой.

Царь притянул юношу к себе. Опричник опёрся свободной рукой о спинку резного кресла, на котором восседал царь.

Фёдор прикрыл глаза и хотел было поддаться вперёд, как ощутил хватку у своего затылка. То Иоанн оттянул его за тёмные пряди шёлковых волос.

В трепете и волненьи Басманов прикрыл глаза, откинув голову назад, ибо не было иного исхода, как не подчиниться царской воле.

Иоанн ощутил, как глубинное чувство поднимается в его душе, затмевая рассудок. Впервые припав устами к шее юноши, он ещё силился сдержать те соблазны, что отнимали его разум, но не боле.

Сладострастие, неведомое доныне, охватило его сердце и душу.

Каждое прикосновение к тёплому бархату кожи, каждое горячее дыхание, каждая трепетная дрожь, пронизывающее всё юное тело Фёдора, взывали к тому огню, коий нынче воспылал в неукротимом жаре.

Иоанн отпустил волосы юноши, давая шёлку вороных прядей скользить меж его перстней, да лишь с тем, чтобы объять юношу вновь.

Фёдор опустил взгляд и объял рукою лик своего государя. То прикосновение привело владыку в трепет, коие ране он не мог испытать ни к одной из многих женщин, что делили с ним ложе.

Прикосновение Басманова точно обжигало, но Иоанн не сторонился того огня, напротив же – поддавался ему навстречу.

Слуга и владыка встретились взглядом. Черта давно была преступлена – их уста нашли друг друга, сомкнувшись в сладострастном поцелуе.

Юноша шикнул, поддавшись назад, и тотчас же прикрыл уста свои. Сведя брови, Фёдор поглядел на руку свою. На кончиках пальцев уж выступила кровь с рассечённой губы.