《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Лик государя вновь преисполнилось упоением собственной властью, в то же время как святой старец напротив, омрачился при виде опричников.

Иоанн обернулся к Филиппу, точно смерил его грозным взором.

- Душа моя впервые нашла исцеление. – едва ли не прошептал владыка.

…

Заливистый смех вторил хлёсткому удару.

- Не гневайтесь, государыня! – кротко произнесла Глаша, не поднимая лица.

- А ты шевелись, валандайка! Ишь, колупается она! – бросила царица, щёлкнув перстами.

Крестьянка уж принялась спешнее прислуживать в бане, да поднесла кадку, полную воды с настоем из липы с хвоей.

Взяв деревянную плошку, Глаша поливая раскалённые камни. Зашипевши, вода поднялась густым белым паром.

Царица, сидевшая нагая на махровом полотенце, прикрыла глаза, вдыхая поднявшийся сладкий аромат медовой липы. Не зрячив, она нашла рукою веник, и небрежно бросила его Глаше.

Крестьянка нахмурилась от боли, вставая со своего табурета, не смея противиться повеленьям царицы. Немудрено было угадать, отчего ж крестьянка то и дело постанывает при движениях, тем паче, ежели напрягает она спину свою.

На её белом нагом теле синело пятно – от случайного ушиба ли, от удара – всё одно. Превозмогая боль в теле своём, Глаша прислуживала царице, нагоняя к телу её жар.

- Несладко, небось, под опричником-то? – усмехнулась Мария.

В ответ Глаша лишь поджала губы да кивнула, не зная, что ей молвить должно.

А меж тем при в бане сидела и белокурая Дуня. Уж она сполна отведала буйного нраву царицы Марии.

Не единожды Дуня пересекалась с государыней, покуда, крадучись, покидала опочивальню царскую. Не смела Мария гневаться на супруга, вот всяко и срывалась на крестьянке. Ежели бы сам государь не воспретил, запорола бы царица девку крестьянскую, али выгнала бы на мороз."

"В том был особый толк сей ревности. Едва ли Мария горячо обожала своего супруга, но один только вид Дуньки, девки этой бестолковой, приводил её в неистовую ярость.

Притом, и ныне Мария держала её при себе, да всякий раз отвешивала хлёсткою пощёчину, а иной раз и вовсе хлыстом стегнуть могла.

Нынче же Дуня сидела подле ног царицы, да безмолвно омывала ступни в чистой воде. Покосилась государыня на неё, да с усмешкою и молвила:

- Уж что, не приглянулася ли ты боле тому али иному? – улыбнулась Мария, разглядывая девицу, раздетую донага.

В отличии от Глашки, телеса Дуни гляделось белым да нетронутым. Свела светлые бровки, да мотнула пару раз головою.