Гиперборей

Гульча еще дважды меняла сапоги, и по дороге на них трижды нападали разбойники. Только трижды.

Гульче казалось, что она так и состарится в седле, а любовью сможет заниматься только возле пылающего костра, как вдруг однажды Олег вытянул руку и бодрым голосом произнес:

— Новгород!.. Мы приехали.

Далеко на самом обрии поблескивало, словно там полыхали зарницы. Гульчачак ничего пока не видела, но в том направлении тащились тяжело груженые телеги — целые обозы в сотни подвод, туда гнали скот. Она даже увидела вдалеке верблюдов, не поверила глазам.

Олег хмыкнул:

— Иной раз багдадские купцы прибывают Конечно, лучше на ладьях по Каспию, Итилю, через Волок Ламский и к Новгороду, но сейчас там по дороге чье-то бродячее племя шалит...

Крепостной стены вокруг города Гульча не увидела, удивилась. Олег объяснил, что такая имеется, но город разросся, стена осталась внутри. К тому же хоромы иных русичей или богатых купцов теперь повыше знаменитой стены.

Сперва потянулись приземистые бедные домики, потом незаметно они въехали в сам Новгород.

Совсем не так, как у других городов, где всегда была черта, за которой город резко обрывался. По узенькой улочке ехали по бревенчатой мостовой, кони ступали осторожно: бревна были ошкуренные, но подогнанные одно к другому наспех, кое-как. Дома по обе стороны жались тесно, из окон долетали звонкие удары молотов по железу, оттуда вырывались клубы дыма, из домов охапками выносили пики с еще дымящимися наконечниками, во дворы заводили коней. Мастерские, поняла Гульча с удивлением, целая улица кузнецов, клепальщиков, кольчужников, мечников...

Свернули в заулок, сразу пахнуло кожами, а в следующем проулке Олег с удовольствием потянул ноздрями аромат свежеиспеченного хлеба. На их глазах работники выгружали свежие крендели, медовые пряники, пышные караваи, куличи... Гульча проводила телегу затуманившимся взглядом, непроизвольно сглотнула."

"— Следующую надо объехать стороной, — предложил Олег озабоченно. — Торговые ряды!

— Так это ж самое интересное! — воскликнула Гульча.

— Все-таки ты женщина, — удивился Олег. — Я уже засомневался было... Надо спешить, а через торговые ряды нахрапом не проскочишь. Если сам не растрясешь калиту на безделушки, — то ворье срежет.

Он послал коня в кривой проулок, настолько узкий, что Гульча терлась сапогом о каменную стену дома. Из одного окна высунулась лохматая голова, огромные волосатые ручищи ожидающе уперлись в подоконник.