Герцог-упрямец

Снесите его, и избавитесь от чувства вины.

– Шрам-то все равно останется.

– Но вы же сказали, что сами его не видите: видят только ваши любовницы. И если хоть одна из них от вас отшатнется, то поймете, что она собой представляет.

Резко развернувшись, Девина направилась в жилую часть дома. Брентворт тотчас ее догнал.

– Вы ошибаетесь, мисс Маккаллум. Далеко не у всех женщин имеется медицинский опыт, и не все они привыкли видеть шрамы. Мне говорили, что для большинства женщин мой чересчур уродлив.

– Я уверена, что вы рассматривали его при помощи зеркала.

И что, действительно очень уродлив?

– В общем – да.

Девина отодвинула занавес и прошла в дом.

– Значит, вы не совершенны, Брентворт. А думали, наверное, что безупречность является частью вашего неотъемлемого права по рождению?

Девина пошла гулять одна, и всю дорогу ее мысли занимал Брентворт.

Там, в сгоревшем крыле, он казался… очень сосредоточенным, всецело погруженным в себя. И выглядел совсем не по-герцогски. И тогда, в те минуты, ей ужасно хотелось обнять его и как-то утешить.

Причем было ясно: он собирался наорать на нее, как только ее увидел, – но вместо этого рассказал про пожар…Не все, конечно же, – в этом она была уверена. Впрочем, все ей и не требовалось. Не требовалось знать даже и то, что он ей рассказал, но Брентворт почтил ее особым доверием, потому что очень немногим рассказывал про ту ночь – в этом Девина тоже была уверена.

Так что неудивительно, что он так долго не посещал этот дом. Она слишком поспешила, решив, что он пренебрегал своими шотландскими владениями, что они ничего для него не значили.

Напротив, оказалось, что он избегал их именно потому, что они значили для него слишком много…"

"Ей хотелось бы целовать и целовать его – дать ему понять, что она все понимала. Но ей помешали ее же собственные слова, брошенные в гневе и гордости: «Ты никогда ко мне не прикоснешься».

Как жаль, что он настоящий джентльмен. Как жаль, что она невинна. Невинна… Глупое словечко, заклеймившее ее тело.

Она вовсе не жалела, что отклонила его брачное предложение.

Согласие стало бы ошибкой. Ведь мужчину и женщину, должна связывать и какая-то духовная близость – не только подписи в церковной книге и плотские удовольствия.

Не верила она и в то, что брак обеспечит признание ее прав на эти земли. Скорее всего, если они поженятся, уже никто не озаботится выяснением истины.

Она подумала о мистере Хьюме, о котором много дней не вспоминала. Он придет в ужас, если она выйдет за Брентворта.