Гаран вечный

Он, конечно, не дернулся под действием слов, но цвет его чешуи заметно изменился."

"— Есть только один путь оценить Носителя — испытание. Так как Хуна отказывается носить Глаза, то испытание будет. Ты тоже можешь принять в нем участие.

Он хотел напугать ее? Если да, то он очень разочаровался. Интуитивно она чувствовала, что это означало бы конец. Ее голос был спокойным, когда она ответила:

— Отлично, пусть увидят все.

Что бы ни привело Фани к Хуне, он обо всем забыл. Бросив на Эрию свирепый взгляд, он вышел из комнаты.

— Ты открыла ему дверь, отказавшись от Глаз.

— А ты откроешь другую, — ответила Хуна. — Я только подчинилась Закону, когда увидела, что не могу больше управлять Лурла. Если видишь, что ты теряешь силы, то чем дольше ты оставляешь Глаза у себя, тем большую ошибку совершаешь.

— А если Фани совратит совет и с ним весь народ назад, на старые темные пути? Неужели ты не помнишь Хроники Носителей — кто были первые, кто шел на Кормление? Может, тебе мучительно спрашивать об этом? Чем лучше может Фани продемонстрировать свою власть, как не таким спектаклем?

— Мы клялись, когда принимали Глаза, что будем подчиняться Закону…

Эрия нетерпеливо махнула рукой.

— Не говори мне о Законе — особенно, когда речь идет о Кормлении. Особенно, когда речь идет о том, что может помочь Фани захватить власть в Норнохе! Но не бойся, если он добьется своего, я буду первой жертвой, а не ты!

Она отвернулась от Хуны. Любые слова, которые она могла бы сказать ей, будут использованы против нее.

Она направилась в свою башню, пытаясь обдумать все, совладать с теми страхами, которые Фани поселил в ее мозгу. Но когда он выглянула из окна, она увидела то, что немедленно оттеснило все ее размышления на второй план. Она увидела все признаки того, что давно уже научилась распознавать, — приближение шторма.

То, что он пришел так быстро после предыдущего, — было очень странно и неестественно.

Лурла — Эрия с помощью Глаз посмотрела в их норы. Они лежали на полу неподвижные, толстые, бескостные куски мяса. Не было видно ни малейшего шевеления. Она запустила мысленный зонд. Одна — две подняли немного свои передние концы. Остальные не двинулись. Они не выглядели объевшимися.