Гаран вечный

Она уже боялась не только за себя, она боялась за Норнох, за тот образ жизни, который Фани разрушит, чтобы прийти к власти.

— Ты поклялась защищать Лурла, — повторил он, когда не дождался ответа. — Разве не так, Носительница Глаз? — В нем чувствовалась та же злоба, что и у Атеи, но во много раз более сильная и жестокая.

— Я клялась в этом, — ответила угрюмо Эрия. — Но я клялась также следовать по пути Гана. — Теперь ее будущее было потеряно для нее. Она боялась этой встречи, но неожиданно для себя открыла, что обладает источником внутренней силы.

— Если Лурла погибнут, то как нас могут спасти поучения того, кто давно умер? — Он изображал человека, который объясняет очевидное ребенку или туповатому человеку. Однако Фани всех женщин считал именно такими.

Спорить с ним было бессмысленно, убедить его было невозможно. Он мог настоять на проведении испытания. Будут ли поддерживать ее другие носители? Она подумала, что ей не стоит рассчитывать на это, особенно после такой перемены в Хуне. Кажется, она сама на себя навлекла неприятности своим необдуманным визитом к Хуне.

Время? Что-то смутное, слабое шевельнулось в глубине ее мозга — странное воспоминание, которого она не могла понять. Время очень важно — не только для нее, но и еще для кого-то другого — она почувствовала какое-то смятение, странное ощущение, что она совсем другой человек.

Что же она чувствовала в этот странный миг отчуждения, дезориентации? Он прошел, этот миг, но осталось странное чувство, напоминание ей, что она должна что-то сделать как можно быстрее. Отточенной тренировками волей она отогнала это чувство. Сейчас нужно думать только о Фани.

— Не тяжел ли для тебя вес Глаза, Носительница? — спросил он. — От этого есть хорошее лекарство: откажись от них. Или может ты хочешь, чтобы у тебя их забрали с позором после того, как весь народ убедится, что Лурла тебе не повинуются?

— В этом убедиться невозможно! — Она гордо подняла голову.

Она была бесстрашна, возбуждена, она бросила ему вызов, так как нельзя было терять времени. Ее слова подействовали на него так, как ее мысленные подхлестывания действовали на Лурла.