Жаль, не добили

Противник не особо умен, но знал, что делал. Под шумок, пользуясь тем, что артиллерия ополченцев работала по высоте, мобильная группа укропов на БМД захватила Гуляевку.

У ополченцев в этом квадрате не было ни сил, ни средств. Палить из пушек по селу с мирным населением – нонсенс. Танки доберутся сюда только к вечеру. Штурмовать как на параде нельзя. В этом случае бравые хлопцы прикроются щитом из мирных жителей. Те будут гибнуть, а допустить этого никак невозможно.

Но решение нашлось быстро. Взвод спецназа бригады, расквартированный в Липках, был доставлен вертолетом в Сычевку.

На Новый год Вадим должен был вернуться в Донецк, где Кира на съемной квартире наводила порядок и накрывала стол. Командировка подходила к концу, ничто не предвещало такого несчастья.

Он посмотрел на часы. Ладно, еще только тридцатое. Если очень захотеть, то все можно сделать.

Взвод получил команду и пошел. Без пальбы и грозных криков «ура». Спецназовцы, облаченные в короткие маскировочные куртки и ватные штаны, перебегали пустырь, преодолевали забор. Десять человек заходили с севера. Капитан отправил их вдоль огородов, чтобы ударили с тыла.

Украинских военных на восточной околице было немного, они шныряли по дворам, кого-то мутузили за баней. Снайперы на бегу положили двух мародеров и наводчика БМД, курившего рядом с машиной. Вспыхнула паника.

Механик-водитель БМД оказался на месте, увел машину задним ходом за пару домов, там развернулся. На броню вскарабкался командир, ввалился в люк головой вниз. Вместе с машиной удрали несколько человек.

Распахнулась дверь бревенчатой баньки, перепуганный солдат ВСУ выбрался на улицу. Одной рукой он сжимал горло молоденькой девчонки, которая хрипела и сучила ногами, другой тыкал во все стороны стволом М-16. Видно, решил отдохнуть, расслабиться, а тут вдруг такие дела.

Вадим среагировал на скрип двери, рухнул на колено, вскинул автомат. Военный умирал от страха, его физиономия позеленела.

– Я убью ее! – заорал он. – Будете стрелять, она подохнет!

Сигнальная ракета с хищным шипением вонзилась ему под ноги. Боец от неожиданности выпустил заложницу, запрыгал так, словно уже горел. Меткая пуля угодила ему в лоб и забросила его обратно в баню так, что только ноги подлетели.