Жаль, не добили

 – И кого это мы вскормили в своем доме, любезные? Сын, племянник, сват, брат? Якшаемся с врагами?

– Послушайте, мы с женой тут ни при чем, – проговорил мужчина. – Это дальний родственник. Мы его почти не знаем.

– Заврались, любезный, – торжествующе констатировал Касьян и побагровел. – По-украински говори! Ты в какой стране живешь, падла?

– Простите. – Мужчина растерялся. – Я плохо говорю по-украински. Мы всю жизнь на русском…

Снова бешенство хлынуло из всех отверстий. Приютили чужеземцев, пустили их на свою землю, дали им кров, работу! А они нож тебе в спину втыкают, землю отнимают, карателем называют!

Ладно, пусть так.

Снова пошла в ход «беретта». Касьян стрелял по рукам и ногам, когда мужчина упал, истекая кровью, с наслаждением пальнул в голову. Плевать, что подумают окружающие. Он чистильщик!

Вышли на крыльцо Олесь Гунча и Денис Клычко, который снова снимал кино. Да по хрену!

Женщина упала на грудь покойного мужа, зарыдала, забилась в судорогах.

Люди во дворе притихли, лишились дара речи. Даже солдаты смотрели на него как-то озадаченно.

– Чего уставились, кретины? – взорвался Гныш. – Расстрелять всех! Неужто мне это за вас делать?!

– Касьян, а может, хватит? – неуверенно пробормотал полноватый сержант Дьяченко. – Вроде эти людишки не особо замечены в предательстве.

– Замечены! – отрезал он. – Мною лично! Всех в расход! Да быстрее, некогда нам!

Вдруг застучала в стороне скорострельная пушка.

Послышалось рычание. От околицы возвращалась та самая машина. Она катила по единственной сельской улице. Рядом с ней бежали солдаты третьего отделения. Они махали руками, рвали глотки. Мол, ватники! Отступаем! Их много!

– Отделение, к бою! – дурным голосом заорал Гныш.

Схлынули гражданские, которым посчастливилось избежать расстрела. Большинство из них припустило к оврагу, на который выходила задняя сторона здания. Черт с ними!

Стрельба уплотнялась, делалась ожесточенной. Противник еще не появился в поле зрения, но был уже где-то рядом. Постукивали автоматы.

Гныш ощутил что-то вроде страха. Одно дело – расстреливать безоружных и беззащитных людей, и несколько другое – противостоять регулярным войскам.