Фрэнк на вершине горы

С облегчением рухнув на диван в гостиной, который так часто служил Холли надежным убежищем, что вроде как даже принял форму худощавого тела, он принялся ждать, когда о нем начнут заботиться.

Но лишь тишина была ему ответом.

Недоуменно нахмурившись, Холли посмотрел на время. Четверть седьмого, где шляется эта дубина. Вот так, в одиночестве и забвении, промелькнет его яркая, но короткая жизнь, и не будет рядом надежной руки…

Дверь хлопнула.

— Ага! — заорал Холли злорадно. — Явился, наконец. Что у меня был за день…

— Привет, — сказала Одри.

— Ты что тут делаешь? — надулся он.

— Мне нужна твоя помощь, — призналась девчонка.

С громким стоном человека, который без устали, до последней капли крови, спасает мир, Холли поднялся с дивана и направился на кухню, чтобы сделать им чая.

— Если ты пришла из-за этого тумана, — недружелюбно сказал он, — то лучше не показывайся Тэссе на глаза. Она, видишь ли, не очень к тебе прямо сейчас расположена. Столько занятий, чтобы научить тебя самоконтролю, и что мы видим? А ничего! Видимость в Нью-Ньюлине нулевая.

— Это все из-за новенькой доктора Картера, — пожаловалась Одри. — Она такая гадкая.

— Правда? Неужели акушерка в свободное время издевается над подростками?"

"Одри сопела и молчала, упорно не поднимая глаз. Холли решил не обращать на нее внимания. Хочет человек сопеть именно на этой кухне, а не у себя дома, то так тому и быть.

Сделав себе чая, он с кружкой в руках вернулся к своему дивану. Одри бессловесной тенью последовала за ним. Холли закинул ногу на ногу и уставился в потолок.

Очевидно, Тэсса сегодня заявится домой поздно — все эти инквизиторские дела вечно занимают у нее прорву времени. Но Фрэнки-то ведь всегда возвращается к ужину!

— Она заговорила со мной о контрацептивах, — вдруг с отчаянной смелостью выпалила Одри и снова умолкла.

Холли не удостоил ее и взглядом.

— Ты же нарисовал мой портрет, — напомнила Одри, — и посоветовал держать его при себе, чтобы всегда помнить, какая я удивительная. А теперь ты можешь нарисовать меня… ну, бессовестной, что ли.

— А что ты будешь делать, если я умру? — кротко спросил ее Холли, которого каменные девы настроили на драматичный лад. — Если мои руки ослабнут и больше не смогут держать карандаш? Как научишься противостоять жизненным невзгодам и бурям?

— Ну пожалуйста, — прошептала она. — В самый последний раз. Честно-честно.