Фрэнк на вершине горы

И это все она создала, неуверенная в себе девчонка, запутавшаяся в ловушках первой любви.

И сахарная вата начала подтаивать, нежно серебрясь, и робкие лучи заката вдруг смогли пробиться сквозь завитушки и окрасили все в розовое.

— Бог ты мой, — благоговейно выдохнул Холли и обнял Одри за тощие плечи.

Она шмыгнула носом, втайне возгордившись собой: ага! Удивить самого Холли Лонгли — вот бы скорее рассказать Джеймсу. И тихая ее улыбка вызвала радугу, которую никто не увидел за тающими клочками тумана.

***

Замок был пуст.

Фрэнк недоверчиво обошел первый этаж, а потом и второй, он даже спросил у пикси, где, собственно ходят Тэсса с Холли, ведь они уже вернулись из Ньюлина, раз пикап стоит у крылечка.

Пикси лишь что-то возмущенно запищали в ответ.

Снова спустившись вниз, Фрэнк хмуро заглянул на кухню, убедился, что еды там не появилось, вернулся в гостиную и упал на диван. Надо бы дойти до «Кудрявой овечки», но по правде говоря, эклектические кулинарные эксперименты Холли в последнее время ему нравилась больше,чем традиционная готовка Мэри Лу.

Тут появилась и она сама — нарядная пекарша с пышной прической и даже на каблуках.

— Фрэнк, Фрэнк, — запыхавшись, спросила Мэри Лу. — А целоваться нам с Дермотом сегодня можно?

— Что? — удивился он. — Откуда мне знать?"

"Как будто мало было того, что он потратил битых полтора часа, помогая циркачу с крылышками украсить комнату! Так еще и такие глупости?

— Ну ты же у нас ответственный по свиданиям.

Эту загадку Фрэнк оказался не в состоянии разгадать.

— Два раза в щечку, — строго сказал он и спросил: — Если и ты, и Дермот этим вечером заняты, то кто же в пекарне?

— Пекарня сегодня закрыта, — буднично произнесла Мэри Лу, и Фрэнк недоверчиво присвистнул. Это же самый настоящий конец света! Где теперь раздобыть ужин?

Что бы ни происходило в Нью-Ньюлине, они всегда могли рассчитывать на кусок пирога в «Кудрявой овечке». Ни разу за все месяцы, которые он прожил здесь, пекарня не затворяла своих дверей.

— Смотри-ка, — вдруг сказала Мэри Лу и шагнула к тому окну, которое выходило на лес. За невысокими крышами домов, за загоном с альпаками, полыхало так, что даже туман отступал перед высоким пламенем.

Глава 25

Билли Милн считал себя тертым калачом, который повидал в этой жизни всякое. В прежние времена, когда ему приходилось ходить в Сити и ворочать деньжищами, стрессы буквально подкарауливали его на каждом шагу.