Формула одиночества

Сейчас Марине было абсолютно наплевать и на гнев Ольги Борисовны, и на ее чувства. Но все же не следовало начинать разговор со скандала, хотя Марину так и подмывало съязвить и по поводу обстановки в палате, и по поводу внешнего облика мачехи.

При ее появлении Ольга Борисовна села на постели, опершись на огромную пуховую подушку, и, протянув повелительно руку, приняла от своего собеседника красивую ажурную шаль, как с содроганием отметила Марина, тоже из семейных раритетов. Когда-то эту шаль привез в подарок своей супруге прапрадед Марины, возвратившийся из дальних странствий по Индии.

Она задохнулась от возмущения, но все же нашла в себе силы и промолчала...

Ольга Борисовна накинула шаль на пышные плечи. С того времени, как они виделись в последний раз, мачеха заметно располнела, и хотя лицо ее слегка отяжелело, все же она была по-прежнему очень хороша собой.

– Мариночка! – сладко пропела она, а голубые, искусно подведенные глаза, словно по заказу, наполнились слезами. – Как хорошо, что ты вовремя подоспела.

А то я в отчаянии! – Она сделала попытку заломить полные руки, но рукав роскошного черного с золотыми драконами кимоно задрался чуть выше положенного, явив взору большое родимое пятно – когда-то единственный изъян на теле мачехе. И она поспешно опустила руки.

– Все бросили меня, – деловито пожаловалась она и промокнула кончики глаз крошечным белоснежным платком. – А эти милиционеры и прокуратура... Вандалы, неумехи, слоны в посудной лавке... – Она с досадой махнула рукой. – Им наши слезы.

.. – И пристально посмотрела на падчерицу. – Тебя уже допросили?

– Допросили, – ответила Марина и перевела взгляд на типа в очочках. Все это время он сидел молча и, Марина могла дать голову на отсечение, посматривал на нее с опаской.

Мачеха заметила ее взгляд и непривычно засуетилась. При этом взгляд самой Ольги Борисовны принял угодливое выражение, и улыбнулась она тоже заискивающе, чего в былые времена за ней не замечалось.

– Мариночка, – снова пропела она, – ты неважно выглядишь! – И замахала руками.

 – Господи, что я говорю? Как можно выглядеть, когда такое горе!

– Я хотела бы поговорить с вами без свидетелей, – процедила Марина сквозь зубы и многозначительно посмотрела на типа в очках. Но он даже не шевельнулся, лишь в свою очередь уставился на Ольгу Борисовну.

– Но, Мариночка, это же... – растерянно произнесла мачеха, и ее глаза забегали. – Ты не помнишь разве? Руслан... Руслан Яковлевич Молодцов... Неужели ты забыла?

Марина нахмурилась.