Формула одиночества

Рано или поздно ей все равно бы пришлось уехать, потому что мачеха взяла слишком большую власть над отцом. И Марина, которая после смерти матери с десяти лет чувствовала себя хозяйкой в доме, вынуждена была сдать свои позиции. Потому что так захотел отец. Возможно, он действовал из благих побуждений, ведь Маше нужно было закончить сначала школу, а затем университет. Но, скорее всего, молодая красавица-жена затмила ему весь свет. И, как все влюбленные, он перестал воспринимать ее поступки адекватно.

Дочь постепенно отошла на второй план, а ее ссоры с мачехой безмерно раздражали его. Отец все не мог взять в толк, чего не поделили его любимые женщины. А они не поделили не только его.

Марина, как и все в музее, поначалу скрепя сердце наблюдала, как новая жена директора где лестью, а где нахрапом подминает под себя сотрудников, с тупым упорством разрушает атмосферу доверия и почти семейные отношения, сложившиеся в музее с момента его образования в двадцатых годах прошлого столетия.

..

Отец же словно нацепил темные очки и взирал на происходящее глазами своей жены. Марина пыталась говорить с ним, объяснить, что совершается не просто уничтожение коллектива, но и тех обычаев и традиций, которыми славились Ясенки, начиная с 1754 года, когда в тени ясеней на берегу Оки была выстроена эта усадьба. Возвел ее по проекту графа Растрелли предок Марины граф Бартеньев – дальний родственник князей Волконских, а еще близкий друг графа Кирилла Разумовского – гетмана малороссийского и его брата – фаворита императрицы Елизаветы.

"

"Братья Разумовские любили охотиться в здешних угодьях на лис и зайцев, а дальнее родство не мешало Волконским частенько гостить в усадьбе и даже участвовать в спектаклях крепостного театра, который был неотъемлемой частью жизни его владельцев. Здесь блистала несравненная актриса Незнамова – крепостная актриса и невенчанная жена сына графа Бартеньева – Александра, а через полвека взошла на подмостки Елена Прокудова, более известная как Жаннет Бланше.

Через пять лет она стала примой Мариинского театра, получив вольную из рук своего покровителя, известного царедворца Голицына, который выкупил ее у Бартеньевых за баснословную по тем временам сумму – сто тысяч рублей золотом...

– Вспомнила, кому еще можно позвонить? – прервала ее мысли Анжела. – Ты не расстраивайся, может, они просто в гости пошли. Сегодня же суббота.