Формула одиночества

 – Оставила свою метлу дома, поэтому от вашей помощи не откажусь. – Она капризно надула губки и смерила Марину негодующим взглядом. – Злюка такая, зачем обижаешь маленькую девочку? Он совсем не против подвезти меня. Правда, Арсен?

– Простите, не могу подать вам руку, – галантно улыбнулся Арсен. – Видите, они обе заняты. Но у меня есть полчаса, чтобы подвезти вас, если это недалеко, и только в том случае, если ваша подруга не станет возражать. Ведь у меня определенное задание: встретить ее и благополучно передать в руки хозяина.

– Я не против, – суше, чем следовало бы, ответила Марина. Ее даже не порадовало, что Арсен не выпустил ее руки, чтобы пожать узкую с розовыми ноготками ладошку Сабрины.

– Мариночка-лапочка, не сердись. – Сабрина лукаво посмотрела на нее. – Знаешь, ты меня убедила. Плевать мне на эти Сочи! Решено! Я тоже еду в Гагры. – Взгляд ее изменился на игривый и теперь предназначался Арсену. – Как вы думаете, найдется для меня местечко рядом с подругой?

– Насчет местечка не ко мне.

– А вы замолвите за меня словечко? – Сабрина очень ловко оттеснила Марину и заняла место рядом с Арсеном. Тот шел быстро, а Сабрина семенила рядом с ним на высоких каблуках и все время что-то весело щебетала, заглядывая ему в лицо.

Марина с унылым видом плелась следом. Впереди маячила спина Арсена. Марина старательно отводила от нее взгляд. Ее друзья и коллеги тоже загорали до черноты, по неделям не брились в поле, и спины у них в основном были крепкими, без единого намека на жировые отложения. Но почему-то они не привлекали ее внимания, хотя у некоторых аспирантов спины были и покруче, чем у Арсена, – настоящие пособия по изучению анатомического строения мышц. Ей захотелось коснуться его плеча ладонью, удержать рядом.

"Марина едва удержалась на ногах.

«А, чтоб тебя!» – выругалась она про себя. Хотела добавить кое-что покрепче вслух, но паренек, даже не подумав извиниться, ввинтился в толпу и почти мгновенно исчез из поля зрения.

К ее большой досаде, Арсен настолько увлекся разговором с Сабриной, что даже не оглянулся на шум.