Это всё ты

– Говори, – подталкиваю, понимая, что грядет настоящая истерика. – Просто скажи, Ю. Все, что думаешь, и что чувствуешь. Я приму все. Только не молчи! Не вязни в этом мраке. Одна не вязни. Давай обсудим все, как есть!

– Это… – выдыхает Ю. Но не заканчивает. Набирает с шумом воздух, прежде чем выпалить: – Все из-за меня!

– Нет, – отражаю твердо.

– Да!

Рыдая, Юния пытается вырвать руку, которую держу. Бьется и бьется плечом в дверь. Я сжимаю крепче, чтобы остановить.

– Если бы я не убежала с тобой… Бабушка была бы жива! Она из-за меня разнервничалась! Из-за меня!

– Просто от нервов люди не умирают, – проговариваю с внушительным спокойствием.

Продолжая плакать, Ю мотает головой.

Мать вашу…

Не слышит меня.

– Неприятно??? – подвывает моя зая. – Есть, Ян… Моя вина точно есть!

– Нет же, Ю… – выдыхаю со скрипом и сразу же тянусь, чтобы обнять.

– Конечно, больно, Ян, – хнычет, обвивая руками мою шею. – Я этой болью растерзана… Оглушена виной… Уничтожена стыдом… Никогда больше заниматься этим не хочу!

Сглатываю, ощущая нездоровое давление в ушах. Слышу этот звук так четко, как и удары своего перебитого сердца.

– Не хочешь – не будем, – заключаю надорванным тоном.

Ю затихает и отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Не веришь, что смогу?

Выдав судорожный вздох, она неопределенно качает головой.

– Я хочу тебя. Всю тебя, Ю. Дело ведь не только в сексе. Его в моей жизни было предостаточно.

– Но… Ночью ты делал все эти вещи…

Сморщив лоб, усмехаюсь.

– Да, – выдаю приглушенно. – Я хочу делать все эти вещи с тобой, – как ни выравниваю тон, голос предательски садится.

– Прекрати-прекрати, – тараторит Ю, жмурясь и рдея. Лицо ее буквально пышет жаром. – Не говори об этом больше.

– Не буду, если ты пообещаешь не связывать эту ночь с кончиной своей бабушки.

– Это…

– Это все, о чем я прошу.