Это всё ты

– Переночует здесь… Взяли для папы комфортные двухместные апартаменты… Когда ему станет лучше, сразу переведут… А мы можем ехать.

Едва он это говорит, замечаю своих родителей. И то, как они успевают окатить Яна презрением.

– Пойдем, Ангел, – улыбается мама натянуто.

– Валерия Ивановна, Алексей Николаевич, – выговаривает Свят с почтением, а мне вдруг становится зябко. – Я бы хотел попросить, чтобы вы позволили Юнии переночевать сегодня у меня.

Первое, что я улавливаю – реакцию Яна. Сжав руки в кулаки, он скрипит зубами.

Прыжок, который совершает мое сердце, явно тянет на рекорд Гиннесса. Я задыхаюсь и глупо улыбаюсь, когда Свят берет меня за руку.

Утешает тот факт, что лица обоих моих родителей выражают растерянность.

– Это исключено, – бормочет папа, с трудом скрывая недовольство.

«Фух… Слава Богу!»

Украдкой смотрю на Яна. И в этот момент сталкиваюсь с такой свирепой силой, что мир вокруг начинает вращаться. Опуская взгляд, приказываю себе больше так опрометчиво не действовать, как бы неумолимо не тянуло.

– Пожалуйста, Алексей Николаевич, – настаивает для нас всех неожиданно Свят. – Мы давно не виделись. Я получил увольнительную всего на неделю, но это считается длительным освобождением. В следующий раз неизвестно, когда отпустят. Да и… Я, честно признаться, не выдержу эту ночь в одиночку. Мне, так и быть, признаю, как есть, очень нужна поддержка.

Сказать, что я в шоке… Это не сказать ничего!

Смотрю на папу и незаметно мотаю головой. Впервые при взгляде на Свята он выглядит так, словно вот-вот взорвется.

– Я все понимаю, сынок, – цедит папа. – Можете погулять дольше. Но в полночь Юния должна быть дома. И это мое последнее слово.

Тут уже понятно, что спорить бесполезно.

– Спасибо, – благодарит Усманов, скрывая истинное недовольство.

Папа ничего не отвечает. Даже не прощается.

Вместо того смотрит на меня. С укором, будто в просьбе Святослава есть моя вина.

«Это не я…» – беспомощно мотаю головой.

Естественно, в груди сходу целая буря переживаний проносится. В этом урагане и страх, и стыд, и негодование, и неприятие, и обида, и желание загладить то, что вызвало у папы разочарование. Любым путем загладить! Только бы не смотрел так… Словно и любить меня больше не за что.

– Телефон заряжен? – бурчит папа.

– Да, – спешно отзываюсь я.

– Будь на связи, – приказывая, зачем-то постукивает по циферблату наручных часов.