Это всё ты

– Но я очень хочу это сделать, – твердо заявляю я. – Пожалуйста.

Зрительный контакт между нами задерживается.

Не знаю, что выдаю, но Нечаев, в конце концов, кивает.

– Окей, – выражает свое согласие вслух. – Я разожгу камин. Для этого нужно принести дрова из сарая, – несмотря на то, что голос Яна остается ровным, взгляд вновь оповещает, что нервничаю здесь не только я. – Если тебе вдруг понадобится ванная, то для того, чтобы ее найти, стоит выйти обратно в прихожую и свернуть налево. Направо будет кухня.

Сама не поняла, когда это произошло. Но да, я смеюсь.

– Потому что ты напоминаешь какого-то деревенского риелтора. Прости!

– Хуясе деревня! Тут зашибись условия! – усмехается Ян, вгоняя меня в краску.

– Я-я-ян, – протягиваю, слегка толкая его в грудь. – Я и так нервничаю!

Он перехватывает мои руки. Прекращает смеяться, только когда наклоняется, чтобы поцеловать костяшки одной кисти, а затем – второй.

Утонув в смущении, мое сердце прекращает работу.

Я натужно вздыхаю, смешивая этот высокий звук с самым настоящим стоном.

«Хочу целовать тебя, Ю… Прямо в губы… Весь твой рот…»

Но…

Едва Ян вскидывает голову и нацеливается на мой рот, я резко, вопреки бушующему внутри пламени, отворачиваюсь.

Он прочищает горло и, не снимая с меня взгляда, хрипит:

– Там в парке ты сказала: «Я тебя тоже…».

Слышать это не только стыдно, но и удивительно.

Неужели он не понял? Неужели неправильно поняла я?

– То, что ты написал… – бормочу задушенно, не смея поднять глаз.

– Скажи, – шепчет, едва слышно, но с выразительной потребностью, которая прошивает спазмами низ моего живота.

Да и вообще… После этого судорожного скручивания все мои внутренности, включая ожившее сердце, переворачивает.

Вскидываю взгляд.