Это всё ты

– Чего так покраснела? Я просто прикинул, что в лесу ты сможешь расслабиться. И там вроде как… Эм… Вроде как должно быть романтично. Понимаешь?

– Угу, – выдаю невнятно, опуская глаза вниз.

Смотрю на наши сцепленные в замок кисти и осознаю, что аварийная система в моем организме включается только от зрительного впечатления, которое производит на меня крупная ладонь Яна. Невозможно оставаться спокойной, когда видишь, как ласково действует эта грубоватая и жилистая мужская рука.

Уловив это пугающе острое желание просить его трогать смелее, со вздохом смыкаю веки.

– Боишься все-таки… Ю, – слышу, как Нечаев тягостно сглатывает и выдает следом еще какой-то нервный звук. – Зай, я обещаю, что не буду напирать. Просто побудем вдвоем, ок?

– Да… – шепчу я.

Открывая глаза, выдавливаю улыбку. Он мне тоже улыбается.

Расслабляемся и остаток пути преодолеваем в уже привычной для нас атмосфере искрящего, но в целом переносимого и даже приятного волнения.

Возобновляется напряжение уже в лесу, когда Ян глушит двигатель перед небольшим бревенчатым домиком.

– Ой, снег пошел… – толкаю с робкой надеждой, что это станет поводом вернуться в город, не выходя из машины.

– Не страшно. У меня полный привод.

– Мм-м…

– Пойдем.

Пока я колеблюсь, Нечаев выбирается на улицу. Ежится на морозе и ведет крупными плечами назад.

«Без куртки ведь…» – охаю я мысленно.

Только это подгоняет меня выскочить из машины. Вкладывая руку в протянутую Яном ладонь, с колотящимся на разрыв сердцем позволяю ему завести себя в дом.

"– Тут больше двух лет живого духа не было, – проговаривает он негромко, когда из прихожей попадаем сразу же в спальню. – С тех пор как отца арестовали, мама приезжать не хотела. Я пару раз подъезжал, когда накрывало особо сильно… Но зайти в дом так и не смог, – делится, что бывает крайне редко, личным.

А я толком воспринимать не могу. Стопорюсь на большой деревянной, как и все здесь, кровати. И ни камин, ни причудливая металлическая люстра, ни керосиновые лампы, ни роскошные шкуры, ни оленьи рога, никакие другие охотничьи трофеи меня отвлечь не способны.

– Может быть пыльно, – врывается в мое затуманенное сознание, как и всегда, сильный голос Нечаева. – Не обессудь.

Да какая, к черту, пыль?

Я, конечно, едва дышу, но проблема вовсе не в загрязненности воздуха.

– Я уберусь!

– Да ладно… Ты чё?.. – откликается Ян, чувствую себя явно неловко. – Не стоит.