Это всё ты

Голос Нечаева наталкивает на мысль, что он подразумевает нечто неприличное. О таком не то что говорить… Даже думать волнительно. В промежности молниеносно ощущаются тяжесть и жаркая пульсация. Сжимаю бедра покрепче и, прикрывая веки, замолкаю, чтобы иметь возможность наконец-то успокоиться.

– Умойся, – говорит Ян чуть позже, подталкивая меня в сторону ванной. – Сходим на ужин.

Смотрю на него, часто моргая.

Как ему удается вести себя так, словно ничего из ряда вон не произошло? Будто ему без конца весело.

Глаза ведь выдают совсем другое.

Они меня и смущают. И порабощают. И ласкают. И утешают. И продолжают сжигать.

Вроде как ничего сильно плохого я не сделала, а Нечаев так смотрит, что я вину испытываю.

Пробегаюсь языком по губам, прежде чем успеваю себя остановить. Они давно высохли и, кроме того, напитались солью из слез, но я все равно улавливаю далекие нотки Нечаевского вкуса, оставленные, когда он меня облизывал, и, содрогнувшись, впадаю в некий эйфорический раж.

Зашумев, словно вскипевший с химическими реактивами чайник, отворачиваюсь.

Подношу ко рту руку. Прикрывая веки, трогаю губы и… зачем-то облизываю пальцы. Размазываю слюну. Растираю зудящую плоть. Кусаю подушечки. Вымазываю в кровь зубы.

– Ю… – выдыхает над моей головой Нечаев.

Резко вскидываю голову и встречаюсь с ним взглядом в зеркале.

Все это время наблюдал???

Боже… Он ведь смотрит так, словно готов на меня в прямом смысле наброситься.

Зачем? Не знаю.

В груди хлипко становится, будто вот-вот что-то рухнет навек.

– Что ты делаешь? – шелестит Нечаев, перекрывая, казалось бы, оглушающий грохот моего сердца.

Спешно стираю с губ кровь.

– Зубы чищу, – выдаю очевидный бред, не оборачиваясь, но и не отрывая от него взгляд в зеркале.

– Ты не взяла зубную щетку?

– Конечно, взяла… Просто у меня… У меня такие вот странности… Эм… Гм… Ритуал перед ужином!

– Зашибись ритуал, Ю… Я, пожалуй, его перейму. С тобой. Надеюсь, тебя так же, как меня твои, вставят мои странности.

– Что? – все-таки оборачиваюсь, чтобы успеть упереться ладонями Яну в грудь и не дать к себе снова приблизиться. – А после ужина... Где я буду спать? – тараторю, реактивно меняя тему. – Мне и так эта поездка – сплошные нервы…

– Со мной, конечно, – заявляет Нечаев весьма уверенно.

– Нет...

– Да, Ю.

– У тебя одна кровать… Я не сплю с парнями в одной кровати. Это неприлично!

– Ой, да брось, Ю, – хмыкает иронично.