Это всё ты

– Давай, – бормочу, напряженно прослеживая весь путь нашей команды."

"Особенно сильным волнение становится, когда мяч оказывается у Яна. Пульс подскакивает до раскатанного аттракционами максимума. Я забываю о своих личных проблемах. Заражаюсь динамикой происходящего на поле. Тону в уверенности, здоровой злости и кипучем азарте Нечаева. Искренне болею за его победу.

– Давай-давай… – шепчу снова, когда он, лавируя между игроками, выдает в какой-то момент свою любимую джингу. – Давай!

И он забивает.

Подскакиваю вместе с «гаремом» и кричу в рупор из рук «Молодец!». Ян, конечно, не услышит. Но я просто не могу удержать в себе радость.

– Ты это видел? – бросаюсь к Святу.

Весь наш сектор ликует, а он лишь натянутую улыбку выдает. Придерживая меня, позволяет на кураже танцевать.

А потом…

Надавив ладонью на затылок, Усманов прижимает мое лицо к своему и настойчиво целует. Инстинктивно толкаю его в грудь, чтобы отстраниться.

Чтобы сдержать неприятие, мне приходится оборвать дыхание и унестись мыслями в далекие дали. Раз, два, три… Дрожь омерзения все же прокатывается по моему телу.

Грустно, что это происходит.

Однако я не способна это остановить. Никогда прежде Свят подобным образом язык не задействовал. Максимум касался им моих губ. А тут… Ощущая его глубоко у себя во рту, я умираю от печали, словно меня вынудили съесть банку дождевых червей.

Четыре, пять, шесть… По нарастающему шуму болельщиков догадываюсь: на поле происходит нечто интересное. Но я, увы, еще не закончила счет.

– Бляха-муха… Вы сядете? Или вас снести? – орет кто-то с задних рядов.

Семь, восемь, девять… Голова кружится. В висках возникает боль. И я вдруг понимаю, что ощущения, которые я сейчас проживаю, могли бы быть хуже, только если бы меня вдруг поцеловал мой двоюродный брат.

Десять, одиннадцать… Все!

Отпрянув, совершаю глубокий вдох.

Ох, если бы он мог перебить осевший на рецепторах вкус. Нельзя ведь тереть губы ладонью. И за кофе не бросишься… Только не кофе!

Смотрю в счастливые глаза Свята, пока видимость не замыливают слезы.

– Прости, – слышу его выдох совсем рядом, когда прижимается губами к моему подбородку. – У тебя такие безумные зрачки были, что я не сдержался. Вскипел. Прости.