Это безумие, детка

Возможно, Роэл начала сходить с ума, но пусть лучше Гаспар Леоне делает с ней все, что его душе угодно, пусть хоть живьем ее съест, чем Николас Леконт узнает о том, что Гаспар с ней делает…

– Роэл, а правда, кто это такой был-то? – осторожно поинтересовался Егиш. – Опасный. Из высших? Я Нику намекнул – нам, простым, с такими связываться не резон, но он ни в какую. Что на него нашло? И с Дени они под конец вечера поссорились…

Ну надо же, Ник поссорился со своей драгоценной Денизой, чего на памяти Роэл еще не случалось! Еще раньше эта информация точно вывела бы ее из равновесия, всколыхнув в душе бурю эмоций, и, скорее всего, по-нехорошему обрадовала.

Еще раньше Роэл как-то постыдно об этом мечтала, но сейчас, прислушавшись к себе, с удивлением поняла, что ссора Ника и Дени ее мало заботит. Гораздо важнее сейчас выполнить приказ Гаспара – ей ради этого придется пойти на кое-что крайне противное и сложное! А именно – поехать к Николасу и убедить... Нет… Заставить! Заставить его удалить фотки и не лезть туда, куда его не просят, потому что ни к чему хорошему это не приведет.

Роэл уже стояла у двери, прощаясь с Айзеком, как вдруг обратила внимание на валяющуюся у журнального столика фотографию, которую он уронил и этого не заметил.

Фото было крупным, полноцветным, явно снятым на качественную камеру. Раскрытая кабинка туалета, вода, стекающая на пол из переполненного бачка и мертвая девушка в драгоценностях, в неестественной позе сидящая на унитазе. Роэл знала только то, что ее звали Олимпия Пиррет, и то, что от кошмаров про эту девушку она, возможно, сойдет с ума.

Обратив внимание на ее остекленевший взгляд, Айзек засуетился, но было уже поздно.

– Не надо так смотреть, Роэл, – Егиш сгреб фотку изображением вниз к куче других. – Это не твое дело!

– Наверное, да, – кивнула девушка и вдруг поняла, что надо делать. – Я дам денег, если расскажешь, зачем тебе эта фотография? И остальные. Что на остальных?

– Не скажу. И не нужны мне твои деньги.

– Пять тысяч лиардов!

Вот и пригодились сумма, которую Роэл по указанию Гаспара взяла из бардачка черной Audi! Егиша она явно впечатлила, так как он присвистнул, поколебался еще минуты три (наверное, больше для вида), а затем сдался.

Усадив Роэл прямо на кровать, фотограф принялся кидать перед ней красочные снимки с крупно отснятыми мертвыми девушками, от которых тошнота подступила к горлу. Роэл выдержала первые пять, а затем отвела взгляд и уже не смотрела, только слушала Айзека.