Это безумие, детка

Мало того, по приказанию твоего обожаемого сына, находясь внутри десмонда, он уже без малого пятьдесят лет поставлял женские души для утех Мамоны в обход Врат. Если я ничего не путаю, ты вроде как запрещал ему иметь личный гарем, нет?

– Мамона завел сераль?- дьявол вполне себе натурально удивился и даже руками всплеснул. – Да ладно! Не верится, что мальчик посмел нарушить мой запрет. Он ведь послушный сынок."

"– Могу даже сообщить подробности, только вот вряд ли они тебя, Люций, порадуют, – добавил Константин, не сводя с дьявола холодного взгляда.

– Не разобравшись в ситуации, ламия хотел забрать в этот гарем моего сына, за что, собственно, и поплатился.

– Ну… у всех разные предпочтения, – криво ухмыльнулся мужчина в белом костюме и, задумавшись, помахал ногой в черном сланце. – Тем более, как я слышал, у вас с ним отношения не ахти.

– Это мой сын! – резко перебил Константин Леоне, слишком, непозволительно резко.

– Ладно-ладно-ладно, не надо кипятиться, – поморщился дьявол. – Своего сыночка я вразумлю, вот ведь подлец, чего затеял прямо у папы под носом! Какого удовлетворения хочешь ты?

– Меня интересуют души ста восьмидесяти пяти убитых и несправедливо затащенных ламией в ад женщин, – Константин Леоне подался вперед.

– Выпустить их из ада невозможно, но ты можешь сделать так, чтобы они попали в Лимб.

– В Лимб? Ну не! Не-не-не! – дьявол с возмущением замахал руками, открещиваясь. – Там бумажной волокиты столько, с ума сойдешь. Пусть лучше у меня остаются, уж я о них позабочусь, раз они такие бедные и замученные.

В первом круге устрою, там им вообще нормально будет…

– Люций, еще немного и пересмотра Договора в нашу пользу потребую уже я, – в голосе Леоне зазвучала сталь.

– Ладно, Лимб, так Лимб, черт с тобой! – якобы с шуточной злобой закричал дьявол, но Константин Леоне знал, что эта шуточность – лишь игра. – А насчет моего предложения подумай, дорогой. Я буду твоему сынишке примерным крестным отцом.

ЭПИЛОГ

– Белль бросилась к раненому Чудовищу.

«Ты вернулась… – прошептало Чудовище. – Я должен был увидеть тебя… В последний раз…». Слезы катились по щекам Белль, смешиваясь с каплями дождя. «Не умирай! – прошептала девушка, обнимая его. – Пожалуйста, не покидай меня! Я люблю тебя…». И в этот миг с волшебной розы упал последний лепесток. Стояла полная тишина, не нарушаемая ничем, кроме рыданий Белль. И вдруг тело Чудовища засверкало разноцветными огнями и, поднявшись в воздух, стало медленно преображаться.