Это безумие, детка

Едва сдерживая слезы, девушка прикоснулась к смятой водительской дверце и, погладив на прощанье «Жучок», как живое существо, тихо сказала: «Пока».

– Ну, триста ли я тебе, так и быть, за него заплачу, – проговорил хозяин автомастерской, запуская прессовой механизм. – Жаль старикана, но, главное, ты осталась жива!

– Да, главное, – эхом откликнулась Роэл, глядя, как многотонные тиски сжимают искореженную машину, лишая ее всякого подобия былой формы. Хотелось отвернуться, но она не стала. – Послушай, Ральф, у тебя нет для меня… чего-то другого?

– Извини, Роэл, но с 1982 года ничего как-то не завалялось, – мужчина сам посмеялся своей неуклюжей шутке.

– Конечно, несколько подержанных тачек есть, но самая дешевая из них будет стоить не меньше восьмидесяти. Тебе, так и быть, по старой дружбе, пятачок скину.

– Семьдесят пять тысяч лиардов за старую машину? – на всякий случай переспросила Роэл.

– Отлично, нужная ей сумма растет на глазах! Что-то с денежным вопросом в последнее время Роэл категорически не везет! В кошельке у нее лежало десять тысяч, но это деньги на жизнь, а зарплаты в ближайшие дни не предвидится…

– Если считаешь, что это большая сумма, Роэл, то глубоко заблуждаешься, – хмыкнул Ральф.

– У меня и за два, и за три ляма тачки покупают!

– Серьёзно? – рассеянно переспросила девушка.

– Ну да! Мазератти, Бугатти, Ламборджини, Порше, Ферарри – это все в соседнем вип-зале, Харт. Хочешь, проведу экскурсию? Тебе на такие тачки не в жизнь не заработать, хоть посмотришь! Я, может, даже потрогать разрешу.

И Ральф оглушительно захохотал. В сущности, вампиром он был незлобливым, но юмор его порой бывал груб.

– Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, – Роэл повернулась, чтобы уйти.

– Стой, а триста ли за «Жук»? – попытался остановить ее Ральф.

– Себе оставь! – буркнула девушка.

Конечно, ей сейчас любые деньги не лишние, но… Да ну их, эти жалкие триста ли, когда нужны два миллиона!

Из больницы ее выписали сегодня утром, почти через неделю после аварии.

Вообще-то тамошние врачи Роэл и подольше подержали, но Женевьев Карпентер лично позвонила и попросила выйти во вторник – день верстки номера и написать гороскоп, так как ввиду чрезвычайной загруженности никто из других сотрудников этого сделать не мог. Девушка чувствовала себя неплохо, да и больничные стены надоели, потому она согласилась.

Всю неделю каждый божий день Роэл навещала сестра, причем в сопровождении Поля и мальчишек.