Эркюль Пуаро

Понимаете, она ничего с собой не взяла.

– Странно, – тихо сказал Пуаро.

– Да. Кажется, будто... Не знаю. Мне как-то не по себе.

– Я же ее предупреждал, – буркнул Пуаро. – Всех предупреждал. Помните, как я тогда всех просил: «Говорите! Говорите, пока не поздно!»

– Да, да. Вы думаете, она тоже?..

– Есть у меня кое-какие соображения, – ответил Пуаро. – Но пока я предпочел бы их не обсуждать.

– Сначала дворецкий Эллис, теперь мисс Уиллс. Где же все-таки Эллис? Не верится, что полиция до сих пор не напала на его след.

– Они ищут тело не там, где надо, – сказал Пуаро.

– Тело? Стало быть, вы согласны с Эгг? Думаете, он мертв?

– Во всяком случае, живым мы его не увидим.

– Боже мой! – вырвалось у сэра Чарльза. – Какой-то кошмар! Ничего не понятно.

– Напротив, все понятно и логично.

Сэр Чарльз пристально посмотрел на него.

– Как? Вы шутите?

– Отнюдь. Это подсказывает мне моя железная логика.

Самоуверенность Пуаро явно задела сэра Чарльза.

– Не понимаю, – бросил он. – Выходит, я не умею мыслить логически.

Мистер Саттертвейт тоже с удивлением смотрел на сыщика.

– Вы мыслите как актер, сэр Чарльз, – творчески, оригинально, невольно привнося в жизнь драматический эффект. Мистер Саттертвейт заядлый театрал, он и мыслит как зритель, который наблюдает действие на сцене, игру характеров, чутко воспринимает атмосферу. А я... у меня трезвый ум. Я вижу только голые факты, ни тебе романтического флера, ни огней рампы.

– Ну что ж, в таком случае оставляем вас наедине с вашими мыслями.

– Да. На двадцать четыре часа.

– Тогда желаем удачи. Покойной ночи.

Когда они вышли, сэр Чарльз раздраженно бросил:

– Этот тип слишком уж возомнил о себе.

Мистер Саттертвейт улыбнулся. Главная роль! В этом все дело.

– Сэр Чарльз, вы только что сказали: «У меня теперь совсем иное на уме». Что вы имели в виду?

На лице актера появилось застенчиво-глуповатое выражение, столь хорошо знакомое мистеру Саттертвейту. Сколько раз он ловил его на лицах счастливых влюбленных во время свадебных церемоний на Ганновер-сквер!

– Видите ли, мой друг, дело в том, что я.

– Рад слышать! Примите мои поздравления.

– Конечно, я слишком стар для нее.

– По-моему, она так не считает. А ей лучше знать.

– Вы слишком добры ко мне, старина. Знаете, я ведь вбил себе в голову, что она влюблена в Мендерса.

– Бог с вами, Картрайт. С чего это вы взяли? – искренне удивился мистер Саттертвейт.

– Не важно, – решительно заключил сэр Чарльз.