Эркюль Пуаро

– Ведь это правда, что вы хотели жениться на девице Мари, а миссис Дойл помешала, узнав, что вы уже женаты?

– А какое ее дело?

– То есть какое дело было миссис Дойл до всего этого? Ну как, двоеженство есть двоеженство.

– Это было совсем не так. Я женился на одной здешней, а жизни не вышло. Она вернулась к своим. Я не видел ее уже несколько лет.

– Все равно вы считаетесь женатым.

Тот молчал. Рейс продолжал:

– Значит, миссис Дойл, или мисс Риджвей, как ее тогда звали, вывела вас на чистую воду?

– Да, черт бы ее побрал.

Сует нос, куда ее не просят. А Мари было бы хорошо со мной. Я бы все для нее сделал. Про ту, другую, она бы никогда не узнала, не впутайся ее хозяйка в наши дела. Я не скрываю: да, злился на нее, а когда увидел ее на пароходе – прямо взбесился, – ходит, понимаете, вся в жемчугах и брильянтах, командует и даже не задумается, что поломала человеку жизнь. Пусть я злобствовал на нее, но если вы считаете меня убийцей и думаете, что я так просто мог пойти и пристрелить ее, – это чушь собачья. Я ее пальцем не тронул. Святая правда.

Он смолк. По его лицу катился пот.

– Где вы были этой ночью между двенадцатью и двумя часами?

– Спал на своей койке – мой напарник подтвердит.

– Это мы выясним, – сказал Рейс. Коротко кивнув, он отпустил Флитвуда. – Достаточно...

– Eh bien? – спросил Пуаро, когда за Флитвудом закрылась дверь.

Рейс пожал плечами:

– Вполне правдоподобная история. Он нервничает, конечно, но это в порядке вещей. Надо будет проверить его алиби, хотя не верю, чтобы оно было доказательным.

Наш приятель мог тихо выйти из каюты и вернуться, пока его напарник спал. Вот если его еще кто-нибудь видел – тогда другое дело.

– Да, это надо будет выяснить.

– Дальше, – продолжал Рейс, – чтобы выяснить время совершения преступления, нужно знать, кто и что слышал. Бесснер говорит: между двенадцатью и двумя часами. Как знать, может, кто-то из пассажиров слышал выстрел – даже не сознавая, что это выстрел. Я, например, ничего похожего не слышал. А вы?

Пуаро покачал головой:

– Я спал как убитый.

Я ничего не слышал, решительно ничего. Меня словно опоили – так крепко я спал.

– Жаль, – сказал Рейс. – Будем надеяться, что нам повезет с пассажирами по правому борту. С Фанторпом мы разбирались. Следующими идут Аллертоны. Я пошлю стюарда за ними.

Миссис Аллертон не заставила себя ждать. На ней было светло-серое шелковое платье в полоску. Ее лицо выражало страдание.

– Как это ужасно, – сказала она, опускаясь на стул, предложенный Пуаро.