Эркюль Пуаро

Скажите, что вы думаете о горничной?

– У меня возник вопрос, – сказал Рейс, – не знает ли она больше, чем сказала.

– A-а, у вас тоже сложилось такое впечатление.

– Девица не из приятных, конечно, – сказал Рейс.

Эркюль Пуаро кивнул:

– Да, не вызывает доверия.

– Думаете, она имеет отношение к убийству?

– Нет, я бы не сказал.

– Тогда – к краже жемчуга?

– Это – скорее. Она очень недолго прослужила у мадам Дойл. Может, она связана с бандой, которая специализируется на краже драгоценностей. В таких делах часто фигурирует горничная с превосходными рекомендациями.

.. Жаль, в нашем положении мы не можем добыть необходимую информацию. Впрочем, эта версия не вполне меня удовлетворяет... Жемчуг – ах, sacré[103], она должна быть верной, моя мысль! Но тогда каким же безумцем... – Он оборвал себя.

– Как быть с Флитвудом?

– Его надо расспросить. Может, все сразу разъяснится. Если Луиза Бурже говорит правду, у него есть конкретный повод для мести. Он мог слышать перепалку между Жаклин и мосье Дойлом, мог, когда их уже не было в салоне, скользнуть туда и завладеть револьвером.

Да, все это вполне возможно. И эта буква «Ж», написанная кровью, – на такое способна простая, грубоватая натура.

– Получается, это тот, кого мы ищем?

– Да... только... – Пуаро потер переносицу и, дернув щекой, продолжал: – Знаете, я отдаю отчет в своих слабостях. Обо мне сказали как-то, что я люблю усложнять. Решение, которое вы предлагаете, слишком простое, слишком легкое. Мне не верится, что все вот так и случилось. Но, может быть, это мой предрассудок.

– Давайте-ка вызовем этого парня.

Рейс позвонил и распорядился. Потом он спросил:

– А другие... варианты?

– Их много, мой друг. К примеру, этот американский опекун.

– Пеннингтон?

– Да, Пеннингтон. На днях я был свидетелем любопытной сценки. – Он пересказал случившееся Рейсу. – Это о многом говорит. Мадам хотела прежде прочесть документ – и уже потом подписать. Тогда он откладывает дело на другой день. И тут муж подает очень важную реплику.

– Что он сказал?

– Он говорит: «Я никогда не читаю.

Подписываю, где скажут». Вы понимаете важность такого заявления? И Пеннингтон понял. Я увидел это по его глазам. Он взглянул на Дойла как прозревший человек. Вообразите, мой друг: вы становитесь опекуном дочери чрезвычайно богатого человека. Допустим, вы пускаете эти деньги в оборот. Я знаю, про это пишут во всех детективных романах, но вы читаете об этом и в газетах. Такое случается, мой друг, случается.

– Я не спорю, – сказал Рейс.