Эркюль Пуаро

– Допустим, у вас еще достаточно времени, чтобы хорошо нажиться на этих махинациях. Ваша подопечная – несовершеннолетняя. И вдруг она выходит замуж. Все моментально выходит из-под вашего контроля. Катастрофа! Но еще не все потеряно. У новобрачной медовый месяц. Станет она думать о делах! Сунуть с документами лишнюю бумагу, получить рассеянную подпись... Но не такова была Линнет Дойл. Она была деловой женщиной, и никакой медовый месяц не мог сбить ее с толку. А тут встревает муж со своим замечанием, и перед несчастным забрезжил свет.

Умри Линнет Дойл – и ее состояние перейдет к мужу, а с ним будет просто управиться; у такого хитреца, как Эндрю Пеннингтон, он будет ходить по струнке. Говорю вам, mon cher colonel[104], я буквально прочел эту мысль в его глазах. «Если бы пришлось иметь дело с Дойлом...» Вот он о чем задумался.

– Допускаю, – сухо сказал Рейс, – но у вас нет доказательств.

– Увы, нет.

– Теперь этот молодчик – Фергюсон, – сказал Рейс. – Он довольно несдержан на язык.

Я, конечно, не всяким речам поверю. Но он может быть сыном человека, пострадавшего от старика Риджвея. Хоть это и за уши притянуто, но чего не бывает. А люди не забывают прошлых обид. – Он помолчал и договорил: – Ну и конечно – мой человек.

– Да, еще «ваш» человек.

– Он убийца, – сказал Рейс. – Это мы знаем. Однако я не могу представить, где и как Линнет Дойл могла пересечь ему дорогу. Их орбиты не пересекаются.

Пуаро медленно проговорил:

– Если только к ней не попало свидетельство, устанавливающее его личность.

– Возможная вещь, но уж очень маловероятная. – В дверь постучали. – Ага, вот и наш несостоявшийся двоеженец.

Флитвуд был крупный, свирепого вида мужчина. Войдя, он обвел всех настороженным взглядом. Пуаро признал в нем человека, говорившего с Луизой Бурже.

– Звали? – осторожно спросил Флитвуд.

– Звали, – сказал Рейс. – Возможно, вы знаете, что этой ночью на пароходе совершено убийство?

Флитвуд кивнул.

– Я прихожу к убеждению, что у вас были основания ненавидеть убитую женщину.

Флитвуд тревожно вскинул глаза:

– Кто вам сказал?"

"– Вы считали, что миссис Дойл встала между вами и некой молодой женщиной.

– Я знаю, кто вам сказал – эта французская вертихвостка и врунья. Она слова без вранья не скажет.

– Но в данном случае она сказала правду.

– Вранье!

– Вы говорите «вранье», даже не зная, что она сказала.

Это подействовало. Флитвуд покраснел и с трудом сглотнул.