Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Он мотнул головой, прогоняя начавшие оживать воспоминания, и решительно зашагал к подножию холма. Но воспоминания не отставали, будто учуявшие добычу гончие, они бежали по пятам и жгли, жгли, жгли душу своими укусами.

На перекрестке переднее колесо телеги попало в выбоину, Густав боднул лбом прутья, и тут же кто-то из бесновавшихся поодаль горожан подскочил и изо всех сил ткнул палкой ему в лицо. Сотник смахнул с рассеченной брови кровь и лишь тогда понял, что это просто текшая с мокрых волос вода.

"Он в сердцах выругался и поспешил к замку, не забывая, впрочем, внимательно посматривать по сторонам. И только поэтому вовремя успел заметить полетевшую с крыши черепицу, которая разлетелась на куски, ударившись о прутья клетки, и больно обожгла прикрывавшие лицо руки. Некстати нахлынувшие воспоминания не помешали сотнику резво отскочить в сторону и, задрав голову, уставиться на островерхую крышу. Ветер? Должно быть, так.

Густав Сирлин поежился, на всякий случай положил ладонь на рукоять меча и отправился дальше.

Раздавшийся за углом женский крик темный сотник поначалу принял за причудливую игру вырвавшихся из закоулков памяти кошмаров.

Когда темный сотник забрался на ограду, мародеры уже собирались отправиться восвояси. Один стаскивал с крыльца заплаканную девицу в порванном платье; второй, не без труда удерживая в каждой руке по меху с вином, пинком отшвырнул с дороги хозяина дома и весело заржал.

Растрепанные волосы, непонятно в чем выпачканные мундиры, легкие кольчуги, пехотные мечи. Нет, эти не из Темной сотни. К тому же, как подозревал Густав, его битые жизнью головорезы свидетелей предпочитали не оставлять…

– Эй! – заметил вдруг присутствие чужака один из мародеров.