Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Разом зазвучавший звон колоколов многочисленных молельных домов и часовен вмиг разорвал непроницаемую молочную пелену тумана и разметал уже заползшие в провал чары страха. Тут же с крыш домов, баррикад и стен полетели камни и стрелы, а когда порыв дувшего с моря ветра донес звучавшие в городе песнопения, добравшиеся до пролома мертвецы начали валиться с ног.

Но Густав к такому повороту событий оказался готов. Разжигая в себе ритм смолкавших один за другим барабанов, сотник швырнул его в мертвецов, и те вновь двинулись дальше.

Навстречу летели стрелы, дротики, горшки с углями, смолой и маслом; с крыш домов на мертвецов начали скидывать бревна и каменные плиты. И все же неупокоенные наступали. Шагали, утыканные стрелами и арбалетными болтами. Вспыхивали, облитые горящей смолой, и все равно брели вперед, будто восставшие из преисподней огненные бесы. Переломанными куклами валились с ног, сбитые булыжниками и бревнами. Замирали, проткнутые заостренными шестами, но, разрывая мертвую плоть, продолжали лезть на баррикады.

"Будь нападавшие хоть и закаленными в боях ветеранами, но живыми людьми, атака давно бы захлебнулась, да и потери надолго подорвали бы боевой дух осаждавшего город войска. Мертвецам же страх был неведом, и Густав не переставал их подгонять, чувствуя, как тоненькими струйками истекает из него потусторонняя сила.

Да, сила утекала слишком быстро. Звон колоколов врезался подобно осадным орудиям, молитвенные песнопения дурманили сознание, жгли раскаленным железом и гнали прочь.

И все же Густав Сирлин продолжал гнать отряд вперед, не считаясь с потерями. Несколько раз от его шлема и кирасы отскакивали стрелы, но он, стоя посреди заваленного мертвыми телами пятачка перед баррикадами, и не подумал озаботиться поиском укрытия. Отрешившись от разгоравшегося всего в паре дюжин шагов боя, сотник пытался перекинуть изливавшуюся из него потустороннюю силу облепившим баррикады мертвецам.