Эксклюзивный грех

Дима слегка сжал ее пальцы:

– Мы с тобой – молодцы. Оба. Кстати, сказать, что я узнал? Ту девушку, самоубийцу, звали Леной Коноваловой.

Надя сразу понурилась. Дима поспешно добавил, утешая ее:

– Мне просто повезло больше. Препод, как и твой Резин, – наполовину тухлый. Но я его разговорил… Эпидемий никаких, он говорит, в его время точно не было. Так что, Надежда, извини: твоя версия про бактериологическую войну, кажется, благополучно и бесславно развалилась…

– Нам же лучше, – пробормотала Надя. Безусловно, она расстроилась: и узнала у своего Резина мало, и версия ее лопнула.

– А еще мой доцент, – продолжил Дима, – дал мне шикарную наводку. У нас в три часа новая встреча.

Надя не удержалась – облегченно вздохнула. Он ясно сказал: “у нас”. Значит, слава создателю, кажется, больше у нее в одиночку никаких интервью не будет.

Графу “редакция” можно было вычеркивать.

Там действительно никто ничего не знал. В “Молодежных вестях” ответили одинаково: и “директору Института питания, Полуянов брал у меня интервью, где гранки?”.

Однако сотовый телефон Полуянова не отвечал.

""Ближний круг” журналиста также молчал. Связист прослушивал аппараты троих коллег, двух близких и двух неблизких друзей, пятерых девушек, пары соседей… Ничего.

Седов дал указание расширить круг “возможных контактеров”. С завтрашнего дня к прослушке подключат еще семерых знакомых Полуянова.

Был и еще один вопрос. Хотя в редакции и говорили, что журналист отправился в Санкт-Петербург, – билетов ни на поезд, ни на самолет он не приобретал. Еще раз, на всякий случай, проверили билетные кассы. Расширили сферу запроса. Теперь, когда исключили поезд и самолет из Москвы, уточнялось, не приобретал ли гражданин Полуянов билетов в ближайших к столице городах: в Туле, Твери, Истре, Егорьевске, Красногорске и других.